Мстительница стр. 187
ее кожу, и ее соски затвердели под его ладонями. Она сделала движение ему навстречу, отзываясь на его ласки, которых он не жалел, дабы доставить ей удовольствие. Себя ему приходилось сдерживать, потому что иначе он мог не добиться того, чего хотел сильнее всего в жизни.
Мысли, одна другой стремительней, проносились у него в голове. Его женщина. Часть его. Он понял это, едва увидел ее. Теперь он в ней. Ее груди в его ладонях. Ее запах возбуждает его. В ней есть все, о чем он когда-либо мечтал, и он научит ее желать его не менее страстно, чем он желает ее. Он не
отпустит ее от себя. Никогда и ни за что.
Пеппер вскрикнула, но он знал, что не причинил ей боль, и ласково тронул языком ее твердый сосок.
Ни о чем не думая и ничего не понимая, Пеппер инстинктивно отвечала на требования своей крови и своей плоти, полностью отдаваясь во власть первого в ее жизни оргазма. А Майлс радовался, глядя на нее, словно она, да и он сам, сдали самый важный в своей жизни экзамен.
Потом они еще раз любили друг друга, и Майлс научил ее давать наслаждение, а не только получать его. И Пеппер спокойно заснула, положив голову ему на грудь.
Правильно он делал, что боялся ее, устало думал Майлс. Отныне его жизнь будет совсем другой, потому что он любит ее и хочет быть рядом с ней до самой смерти.
Проснувшись и обнаружив рядом Майлса, Пеппер перепугалась, но не слишком, ибо почти сразу вспомнила, как они любили друг друга. Слишком быстро она отказалась от принятой на себя роли и стала обычной женщиной, подобной всем женщинам из племени ее матери. И это не давало ей покоя. Даже ясным солнечным утром она не разуверилась в том, что Наоми приходила к ней. Но Майлсу об этом не сказала. Не посмела. Они жили, не зная времени и забот, однако реальность оставалась реальностью и рано или поздно им придется вернуться в нее. А теперь она грелась на жарком солнце и впитывала в себя его чувственность, чтобы отдать ее Майлсу в своей прохладной спальне. От ненависти и отвращения к сексу Пеппер пришла к такой чувственности, что Майлс одновременно горевал о потерянном ею времени и гордился собой, сумевшим освободить страстную женщину от пут страха.
Они не говорили о любви. Пеппер еще не была уверена в его искренности, и Майлс не хотел пугать ее излишней поспешностью. Иногда он даже боялся, что забудет, зачем привез ее в Гоа, поэтому то и дело предостерегал насчет Симона. Однако безуспешно. И еще они не говорили об Оливере. Но вот наступила их последняя ночь в Гоа, и Майлс решил, что не должен больше молчать.
Они долго любили друг друга, а потом Майлс по-хозяйски положил руку Пеппер на живот и внимательно посмотрел на нее.
— Если забеременеешь, я не хочу, чтобы ты скрыла это от меня, как скрыла свою беременность от Герриса.
Пеппер замерла. И об Оливере он знает! У нее пересохло во рту. Все же она собрала все свои силы и посмотрела ему в глаза, однако не прочитала в них ничего, кроме нежности и сочувствия,