Мученицы монастыря Святой Магдалины стр. 85
Когда принесли выпивку, я поднял рюмку:
— За… Билла.
Тут она начала плакать.
Негромкие такие рыдания. Хуже того, ее тело так сотрясалось, что было больно смотреть. Слезы катились по щекам и капали в рюмку. Я смотрел в окно на дождь.
Я вспоминал строчки из Мертона, которые были созвучны моему душевному состоянию.
Я не открывал глаз, больше из равнодушия, чем по какой-то другой причине. Но все равно не было смысла их открывать, чтобы посмотреть на гостя, посмотреть на смерть. Смерть — это кто-то, кого ты видишь очень ясно глазами, глядящими из середины твоего сердца; глазами, которые не реагируют на свет, но реагируют на озноб, гнездящийся в самом центре твоего сердца.Мэгги вытерла глаза и проговорила:
— Здесь очень мило.
— Очень.
— Я редко где-нибудь бываю.
Я поискал подходящее клише для ответа, не нашел и спросил:
— Билл говорил с вами о Рите Монро? Вздрогнув, Мэгги ответила:
— Он был одержим ею.
— Почему?
Она отпила глоток шерри и начала:
— Билл обожал нашу маму. Но она не была… ну, я думаю, она была очень… хрупкой…
Мэгги нервно рассмеялась и продолжила:
— Полагаю, она передала мне это. Так или иначе, но мама постоянно болела и часто… наносила себе вред. Тогда ее отправляли в больницу. Надолго. Билл не мог этого понять. Он впадал в ярость, винил отца, винил меня. Он ужасно радовался, когда мама возвращалась домой. В те периоды, когда она себя хорошо чувствовала, Билл становился совсем другим. Радостным. После смерти мамы отец посадил нас и рассказал о ее пребывании в монастыре Святой Магдалины, объяснил, что она так и не оправилась. Рассказал о том, что эта женщина, Рита Монро, выбрала ее мишенью для своих издевательств. Как только Билл об этом узнал, он стал просто одержимым…
Мэгги посмотрела на меня:
— Вы знаете, что такое ненависть, мистер Тейлор?
— Пожалуйста, зовите меня Джеком. Да, я знаю, что это такое.
Она впилась в меня взглядом, и я разглядел в ее глазах силу. Она сказала:
— Да, я думаю, что вы знаете. Ненависть стала единственным смыслом в жизни Билла. Странно, но он никогда не был таким живым, как в те моменты, когда мог питать эту ненависть. Как будто к нему подключали электрический ток. Он никогда не уставал планировать отмщение. Знаете, чего он больше всего боялся?
Я не мог себе представить и ответил:
— Нет.
— Что она умерла.
— Вот как.
— Он хотел, чтобы она страдала, как и наша мать.
Я подумал, не рассказать ли Мэгги все, что я знал. Я не успел решить, как она проговорила:
— Надеюсь, что он ее не нашел.
— Разве бы вы не хотели, чтобы Рита Монро заплатила за все мучения, что она причинила вашей матери?
Мэгги покачала головой:
— Она была таким… дьявольским отродьем… так нам рассказывали… Жизнь сама с ней разберется.
Я допил виски и сказал:
— Не уверен, что я с вами согласен.
— Мистер Тейлор… Джек, мой брат разрушил свою жизнь ненавистью, и ее зловещая тень упала и на меня. Если бы он нашел эту женщину, ничего бы не изменилось. Он лишь стал бы таким же, как она.
Я спросил Мэгги, не хочет ли она еще выпить или что-нибудь съесть, но она отказалась. Сказала:
— Я