Библиотека

Муж объелся груш стр. 210

Размер шрифта
-
+
Тема

теми чувствами, которые родились во мне, пока я лежала, испуганная, в объятиях Федора и прислушивалась к биению наших сердец. Я приехала около полуночи, в дверях меня встретила мать. Она ждала, не ложилась спать, хотя я звонила ей и предупреждала, что буду поздно.

– Ты что, решила стать шлюхой? – спросила она, кривя рот в презрительной ухмылке.

– Я решила встречаться с мужчиной, который мне интересен, – аккуратно ответила я.

– Встречаться? Это называется по-другому.

– Если что-то тебя не устраивает, скажи – и я уеду из дома. Но, мама, я буду делать то, что сама решу. Это моя жизнь, – ответила я, закрывая за собой дверь в комнату. В ту ночь мне не дали заснуть. Мать бегала с валокордином, демонстративно накапывая его себе в стаканчик именно в моей комнате. Она тыкала пальцем в Соню и кричала:

– Хоть бы ты о ней подумала!

– Я думаю обо всем, – мотала головой я.

Нинэль зашла ко мне после того, как отец увел рыдающую маму со словами «не думал, что у меня такая дочь». Сестра села на край кровати и посмотрела с улыбкой прямо мне в глаза.

– Он тебя обязательно бросит.

– И что? – с вызовом переспросила я. – Тебе-то чего?

– Такие, как ты, которые вешаются на шею, их обязательно бросают. Кому ты нужна, такая дешевка.

– Нин, уйди, а? Или мне тебя вытолкать силой?

– Я же тебе добра желаю! – кричала она, когда я толкала ее и закрывала за ней дверь. В ту ночь я сильно пожалела, что у меня на двери нет замка. Но вот прошел почти месяц, и все устаканилось, насколько это вообще возможно. Я не демонстрировала активно тот факт, что я все-таки встречаюсь с тем мужиком. Мать меня игнорировала, кудахтала над Соней, окутывала заботой Нинку и всячески показывала, что я теперь – позор их семьи. Папа же открыто требовал, чтобы я прекратила. Что прекратила? Все! Легла, смазалась нафталином, бросила к черту эту проклятую работу, из-за которой все мои беды, и вернулась домой. Поэтому я старалась бывать дома как можно реже. Я взяла больше смен на работе, что было расценено, естественно, как желание лишний раз предаться разврату с тем мужиком.

– Зачем тебе деньги? Ты живешь на всем готовом!

– Я хочу жить на всем своем, – отвечала я.

– Это все из-за него. Смотри – наплачешься, – кричала Нинэль.

– Обязательно. Причем твоими стараниями, – бормотала про себя я и бежала на работу.

А после нее, когда у Федора было немного времени, не столь много, чтобы поехать к нему и заняться тем, чем мы оба хотели бы заняться, но все же лишняя пара часов, он учил меня водить. Федор не оставлял попыток научить меня хоть как-то ездить, говорил, что он, как руководитель, не может допустить, чтобы один из самых его любимых сотрудников (в этом месте он всегда нежно хлопал меня по его любимому месту) позорил его, не умея водить машину. Конечно, это тоже был только повод, конечно, больше, чем рулить, мы целовались и болтали. И все же моя жизнь как будто распалась на две части, одна из которых была прекрасна, а другая отвратительно протухла. С Федором я чувствовала себя настоящей, живой, а дома, под тяжелым взглядом отца или выжидающим

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.