Муж объелся груш стр. 211
– сестры (ну что, еще он с тобой балуется? Бросит, не надейся), я становилась той испуганной и забитой маленькой девочкой, которой всегда была. И эта двойственность изматывала меня невероятно, в результате подталкивая меня все ближе и ближе к тому решению, которое было совершенно неизбежно, хотя и пугало меня невероятно. Но последней точкой во всей этой истории оказался тот день, когда я, счастливая и растерявшая от счастья все мысли, с Сонькиным снеговиком в руке явилась домой. Дочь перемазалась шоколадом, промочила ноги в луже, мы с ней смеялись и шутили, я целовала ее в носик, бегом раздевала в дверях, чтобы она не разболелась из-за мокрых ног. И вдруг из коридора, ведущего в мою комнату, вышла… свекровь. Моя человечнейшая Ядвига Яковлевна, со своей деланой улыбкой, блуждающей на растерянном лице!
– Вы! – ахнула я, моментально растеряв счастье, которое мы с Сонькой принесли с улицы.
– Здравствуй, Маруся. Ой, Сонечка, как ты выросла. Лапочка моя, что ж ты вымазалась в шоколаде? Маруся, разве можно есть шоколад на улице? Соня же глотала холодный воздух!
– Маша, мы тебя уже час как ждем. Почему ты так поздно? – спросила мама, изо всех сил стараясь быть любезной.
– Маруся, ты знаешь, я такой хорошенький Соне костюмчик купила, но не уверена, что он ей подойдет, – защебетала Ядвига. – Если что, я его могу поменять. Он стоил кучу денег.
– Что вы тут делаете? – спросила я удивленно, так как действительно не могла вообразить ни одной причины, по которой она могла тут находиться.
– Марусечка, ты что же такое спрашиваешь? – вмешалась мама. – Это же Сонина бабушка.
– Да? Ты уверена? Мы же ведь этот вопрос так и не выяснили до конца, – говорила я, улыбаясь, пока мама чуть ли не силком тащила меня из прихожей к себе в их с папой комнату.
– Прекрати! – шипела она.
– Но как же. Мы ведь не сделали генетическую экспертизу, – ерничала я. – А ведь у Соньки глазки-то голубые, а не карие, как должны быть. Ты ведь теперь и сама знаешь, что я за женщина. Я же позор нашего дома, от меня можно же всего ожидать!
– Вот паразитка, – взвилась мама. – Мы же ради тебя стараемся.
– В каком смысле? – удивилась я.
– Ядвига Яковлевна же приехала, чтобы помирить тебя с Денисом. Он хочет видеть дочь. Ты хоть сама понимаешь, что он – ее отец! Может, у вас все наладится, – скороговоркой уговаривала меня мама, пока Нинка поила чаем на кухне мою человечнейшую свекровь.
Я сидела и смотрела на это как на какой-то цирк уродов. Нет, не поймите меня превратно, я прекрасно понимала, что мамочка моя, как и папочка, ничего, кроме добра, и все такое… Только в их представлении добро, в котором я должна жить, нет, прозябать, не имело ничего общего с моими личными планами.
– Помирить? Зачем? – вытаращилась я.
– Ты же его любишь, – с экспрессией и патетикой заявила мать.
– Я люблю другого, – ответила я ей тихо, но она вспыхнула и вся пошла пятнами.
– Я о том мужике даже слышать ничего не хочу. У вас с Денисом семья!
– Была семья, а сейчас нет, – сказала я после некоторой паузы. – Не хорошая, без любви, без уважения, но со штампом. Это была семья? Мам, вот у