Мужчина моей мечты стр. 272
— лежать обнаженными в одном спальнике!
— Ну конечно, — согласился Алексей.
Пашка ушел, но мы еще долго не шевелились и тихо смотрели друг на друга. Это и было самым невероятным — то, что после всего случившегося мы все же лежим и смотрим друг на друга влюбленными глазами.
— Не понимаю, как я могла без тебя жить! — прошептала я, когда Рубин ловким движением стянул с себя одежду и нырнул ко мне, в теплый синтепоновый спальный мешок.
Я уткнулась носом в грудь Алексея и тихо заплакала от счастья. А потом, когда я уже не могла справиться с усталостью и сном, обессиленная и окрыленная, он откинул волосы с моего лба, поцеловал меня и сказал:
— А я все это время почти не жил.
Мы уснули, согреваемые теплом друг друга и спиртом, работающим изнутри. Краем уха я слышала, как где-то слева от нашей палатки течет бурная река, а справа горит костер, у которого раздается тихий гитарный перебор, а Стешенко романтическим голосом рассказывает:
— О, это почти раритетная история любви! Современный Шекспир, Ромео и Джульетта! Монтекки и Капулетти!
— Расскажи! Расскажи! — требовали от него заинтригованные туристы.
— За умеренную плату я расскажу вам все грязные подробности, — вел активную торговую деятельность Пашка.
На следующее утро между мной и Алексеем Рубиным не осталось никаких секретов. Каюсь, утро началось для нас гораздо позже, чем оно должно начинаться в хорошо спланированном туристическом походе уважающей себя фирмы экстремального туризма. Но никто, собственно, и не был в претензии. В их графике все равно была запланирована одна дневная стоянка, во время которой туристы должны были выспаться, передохнуть и оценить красоты летнего Алтая. Для этой суточной стоянки обычно выбиралось одно из самых красивых мест на реке Катунь, где река после долгого порога замедляется и расширяется, давая возможность искупаться и посидеть на берегу с удочкой. Однако в силу непредвиденных обстоятельств в виде выловленной из бурных вод возлюбленной главного гида было
решено провести банно-оздоровительный отдых прямо на том самом месте, где я пыталась в одиночку спасти надувной плот с десятью туристами на борту. Члены группы отнеслись ко мне очень и очень тепло. Видимо, дали о себе знать все те байки, которые обо мне порассказал Стешенко, пока мы с Алексеем мирно спали. Ладно, вру. Не мирно. И не спали. Но все равно, Стешенко трепался, как ослик из мультика про зеленого великана Шрэка.
В общем, туристы разбрелись по берегу Катуни в поисках острых ощущений. Кто-то сидел на вершине холма и пялился на бесконечную синь неба и зелень лесов. Кто-то медитировал на поплавок, периодически оглашая лесные просторы победным кличем. Ведь в алтайских речках полно хариуса и ленка, так что не поймает его только ленивый и слепой. А мы с Алексеем… ну, конечно, мы исступленно целовались за каждой елкой, постоянно норовя исчезнуть из зоны общественного видения. Вы же понимаете, что нам было чем заняться наедине! Нам надо было столько всего м-м-м обсудить, о стольком подумать…
А после обеда мужчины, коих в походе было неоспоримое большинство (женщин из десяти было всего две, да и то Рубин сказал, что обычно их еще меньше), поставили большую парусиновую палатку на попа, подложили под нее чугунную решетку, снятую с костровища,