Мужчина – руководство по эксплуатации стр. 216
стороны и Октавиан – с другой. Помните, как Клеопатра буквально говорит: «Я не могу дать тебе время», а Октавиан вообще заставляет его гнаться за приманкой. За всем этим, как было сказано, он скрыто обречен бесконечно догонять мертвого Цезаря.
Цезарь же, наоборот, сам задавал темп времени для окружающих. И все окружающие вынуждены были реагировать. И даже его смерть была реакцией напуганных сенаторов на ритм, скорость и тайминг действий Цезаря. В этом их фундаментальное отличие друг от друга. Цезарь задает темп времени, и чувствуется, что у него время есть, он не дергается, не суетится. Когда Цезарь говорит: «Не дать миру покорить себя», – это еще и о том, чтобы не дать окружающему миру задавать ритм его жизни, Цезарь хочет сам задавать темп.
На самом деле Цезарь и есть тот, кто задает время для всех. А потом он станет именем самого времени: «Это было время Цезаря».
А Антоний все время внутри чужого времени. И времени у него нет, он вынужден суетиться, ошибаться или все бросить и бухать. Ну или можно сказать так: Цезарь в своей жизни задает свою повестку, а Антоний живет внутри чужой.
И как следствие, Цезарь спокоен в критической ситуации, а Антоний – неспокоен в обычной. Его судьба всегда в чужих руках.
Если говорить на поверхностном уровне про отношения в паре, Антоний не способен выдерживать присутствие мертвого Цезаря внутри нее. Цезаря нет, он навсегда отсутствует, но его присутствием в Клеопатре все пропитано.
Мертвые, такие как Цезарь, могут присутствовать ничуть не меньше, чем живые. И Цезаря в душе Клеопатры очень много.
Сознательно Антония это бесит и вызывает жгучую ревность, он закатывает Клеопатре истерику. Ей хочется, чтобы он мог выдержать присутствие Цезаря в ее душе, а он не может. Он срывает ожерелье Цезаря с шеи Клеопатры физически, потому что не способен его сорвать иначе. Вот если бы он выдержал, быть может, оно и само в итоге упало к его ногам. Но он не может: не тянет. А на самом деле, по правде говоря, и не хочет.
У Цезаря есть, у Антония нет. Он не Цезарь. И первая интерпретация любови Клеопатры связана как раз с жалостью к нему и к его несостоятельности. К его обреченности быть не-Цезарем.
ПОЦЕЛУЙ, ПРЕВРАЩАЮЩИЙ ПРИНЦА В ЖАБУИ тут мы подходим к самому важному в отношениях женщины с двумя такими мужчинами: тем, у которого есть, и тем, у которого нет.
У Цезаря, может, и есть, но самого Цезаря никогда нет. Или он всегда где-то еще: или с другой женщиной, или уже умер. Он всегда отсутствует. Но зато от Цезаря может остаться ребенок. Что часто и происходит.
Для того чтобы женщина захотела ребенка от мужчины, он должен быть наделен качествами ее личного Цезаря. Она должна идеализировать мужчину, чтобы хотеть ребенка от него и захотеть забеременеть, забеременеть от желания, а не от медицинских технологий.
Мужчины в современную эпоху становятся все слабее, даже сперматозоидов в два раза меньше, чем тридцать лет назад, и желания женщины по отношению к ним все меньше. Мы все меньше – мужчины и женщины, и все больше – партнеры. Цезарь – это сон, мечта, Бог, это что угодно, но