Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 128

Размер шрифта
-
+
Тема

момент мне все вдруг стало безразлично. Прежнюю одержимость как рукой сняло, – сказал Кафуку. – Я перестал ощущать злость. А может, то была и вовсе не злость, а нечто совсем другое.

– Однако для вас это, несомненно, хорошо. Так или иначе, вы не причинили человеку зла.

– Я тоже так думаю.

– Но почему ваша жена спала с тем человеком, почему не могла без него обойтись, вы так до сих пор и не поняли, да?

– Да. Думаю, что еще не понял. Это для меня по-прежнему вопрос. Тот человек – бесхитростный и приятный мужчина. И, судя по всему, любил мою жену всерьез. И спал с ней совсем не потехи ради. Смерть жены его потрясла. На сердце остался рубцом ее отказ, когда она его не пустила к себе перед смертью. Так что я не мог не испытывать к нему расположение. И действительно считал, что мы с ним могли бы стать настоящими друзьями.

Кафуку ненадолго умолк и, словно бы прислушиваясь к себе, подыскивал слова, что были бы хоть немного, но близки к истине.

– Хотя, если откровенно, ничего в нем достойного нет. Допустим, характер неплохой, сам он симпатичный, улыбка тоже изумительная. И уж хотя бы не подхалим. Но все равно, таких, как он, не уважают. Прямой, но поверхностный. А

со своими слабостями и актер он второсортный. В сравнении с ним моя жена – человек сильной воли и широкой души. Была в состоянии неспешно и спокойно во всем разобраться. Так почему этот никудышный человек завладел ее сердцем, и для чего ей были нужны его объятия? Все эти сомнения жалят меня и по сей день.

– В каком-то смысле этим вас как будто самого обидели. Вы об этом?

Кафуку немного подумал и прямо признал:

– Наверное, да.

– Не думаю, что ваша жена любила того человека, – лаконично сказала Мисаки. – Потому и спала.

Кафуку только посмотрел на ее профиль – будто разглядывал удаленный пейзаж. Мисаки несколько раз включала дворники, смахивая с лобового стекла дождевые капли. Новые дворники издавали дикий скрип, похожий на стенания близнецов.

– У женщин такое бывает, – добавила она.

Кафуку не нашел, что сказать, и промолчал.

– Это, Кафуку-сан, недуг. Тут уж думай не думай – все без толку. И то, что нас бросил отец, и то, что меня мучила мать, – всё это от недуга. А ломать над этим голову – дело пустое. Как-то исхитриться, пережить, осознать – и просто жить дальше.

– И все мы актерствуем, – сказал Кафуку.

– Вот именно. В той или иной мере.

Кафуку откинулся на кожаном сиденье, закрыл глаза, сосредоточился и попробовал ощутить, в какой момент она переключала передачи. Но так и не смог. Все происходило плавно и неуловимо. И только едва различимо менялся гул кардана при смене скоростей. Будто шумело крыльями какое-то насекомое, снующее туда-обратно – то ближе, то снова дальше.

Кафуку решил вздремнуть. Представил, будто, крепко уснув, он открывает глаза. Минут через десять-пятнадцать. И вот он опять на сцене, играет роль. В лучах прожекторов произносит монолог. Раздаются аплодисменты, опускается занавес. Войдя в образ накануне, он возвращается обратно в себя. Но уже не совсем туда, где был прежде.

– Немного посплю, – сказал Кафуку.

Мисаки, ничего не ответив, продолжала молча рулить. И Кафуку

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.