Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 195

Размер шрифта
-
+
Тема

что Кино все прекрасно слышит. Этот звук выволок Кино из глубокого ночного сна, из милосердной передышки и жестко отрезвил его сознание до самых дальних его закоулков.

Он знает, кто там сейчас стучит. Стучит, требуя, чтобы Кино встал с кровати и отпер дверь изнутри. Требует сильно и настойчиво. Этому кому-то не под силу открыть дверь снаружи, и поэтому необходимо открыть ее изнутри, руками самого Кино.

Кино еще раз осознал, что эта встреча ему очень нужна, но при этом очень сильно пугает. Быть двояким – значит, в конечном итоге, заполнять собой полость в пространстве между двумя крайностями.

«Тебе ведь было больно? Хоть немного?»

«Да, – выдержав паузу, ответил он. – Я же человек. Когда мне делают больно, мне больно», – ответил Кино. Но это неправда. По меньшей мере наполовину ложь. «Когда мне следовало принять эту боль, я принял ее недостаточно, – признался Кино. – Когда мне следовало прочувствовать ее, я подавил в себе важные чувства. Потому что не хотел принимать ее в глубину своей души. Я избегал столкновения с правдой лицом к лицу, и так мое сердце, утратив свое нутро, опустело. Змеи завладели им и собираются хранить там свои сердца – отбивающие леденящий пульс».

«Здесь было уютно не мне одному, но наверняка – и кому угодно», – говорил Камита. И Кино только сейчас догадался, что он хотел этим сказать.

Кино накинул на себя одеяло, закрыл ладонями уши и съежился в своем тесном мирке. И сказал самому себе: «Мне ничего не видно и ничего не слышно». Однако избавиться от звука не мог. Пусть даже сбежит на край света и залепит себе уши глиной – пока он дышит, пока в нем остается хоть капля сознания, этот стук будет настигать его повсюду. Потому что стучат не в гостиничную дверь, а в ворота его души. И человеку от такого стука никуда не скрыться. А до рассвета – если он вообще наступит –

время будет тянуться очень долго.

Кино не помнил, сколько это длилось, а когда пришел в себя, стучать уже перестали. В окру́ге все стихло, как на обратной стороне Луны. Однако он не снимал с головы одеяло и сидел неподвижно. Терять бдительности нельзя. Он прогнал все сомнения, напряг слух, пытаясь услышать в тишине недобрые признаки. Те, кто сейчас там, за дверью, так просто не отступят. И торопиться им незачем. До рассвета мир в их власти. Луны тоже не видно – на небе только темные пятна увядших созвездий. У них в запасе множество различных уловок. Их требования могут принимать совершенно разную форму. Запускать мрачные корни хоть до самого края света, терпеливо дожидаясь удобного часа, подыскивая слабые места, даже проламывая крепкие скалы.

Вскоре, как и ожидалось, стук возобновился. Только на сей раз шел с другой стороны. Отличался и его отзвук. Теперь он воспринимался намного ближе – буквально над ухом. Тот, кто стучал, был прямо за окном, у изголовья кровати. Наверное, приникнув к стене здания напротив, прижался лицом к окну и настойчиво тарабанил по мокрому от дождя стеклу. Что еще можно предположить? И только частота ударов все та же: тук-тук, тук-тук, тук-тук… И так без остановки. Только звук то тише, то громче. Как биение чувствующего

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.