Библиотека

Мужчины без женщин (сборник) стр. 196

Размер шрифта
-
+
Тема

сердца.

Шторы распахнуты – Кино перед сном бесцельно разглядывал узоры стекавших по окну капель дождя. Кино представлял, что может увидеть во мраке за окном, если вылезет из-под одеяла. Хотя нет, представить этого он не мог. Ему необходимо отказаться от всех потуг что-либо представить. «В любом случае не годится мне это видеть, – думал Кино, – каким бы ни было оно пустым, сердце пока что – мое собственное. Пусть чуточку, но в нем сохранилась теплота других людей. И сколько-то личных воспоминаний, будто обвитая вокруг шестов на взморье морская капуста, безмолвно ждут прилива. Если перерубить, потечет алая кровь. А отпускать сердце скитаться по безвестным просторам пока еще рано.

Пишется знаками «божье» и «поле». Произносится «Камита». Никак не Канда. Я живу здесь, неподалеку.

«Я запомню», – сказал здоровяк.

«Правильная мысль! Память – это сила», – заметил Камита.

«Неужели Камита как-то связан со старой ивой в саду?» – вдруг подумал Кино. Это дерево оберегало маленький дом и его самого. Он пока не понимал сути, но ему пришла в голову эта мысль, и, как ему показалось, теперь все встало на свои места.

Кино мысленно представил иву, приспустившую к земле усыпанные листьями ветви. Летом она создавала в крошечном садике прохладную тень. В дождливые дни сверкала мириадами серебристых капель на мягких ветвях. В затишье они тихо погружались в раздумья, а в ветреные дни бесцельно раскачивали все еще лишенное покоя сердце. Прилетали птахи и, весело щебеча, ловко садились на упругие ветки, но вскоре улетали дальше, а ветки радостно покачивались им вслед.

Кино свернулся калачиком под одеялом и просто думал об иве. Представлял ее себе до мелочей: какой она формы, какого цвета, как движутся ветки. И молился, чтобы скорее рассвело. Ему оставалось лишь терпеть и ждать, когда забрезжит рассвет, проснутся вороны и мелкие птахи и поднимут свой обычный гвалт. Надо лишь верить птицам всего мира – всем пернатым, наделенным клювом. А пока нельзя допустить, чтобы душа оставалась пустой. Пустота и возникающий в ней вакуум притягивают тех.

Когда одной ивы стало не хватать, Кино подумал о стройной серой кошке. Вспомнил ее любимое лакомство – жареные нори. Представил Камиту – как тот сидит за барной стойкой и читает книгу. Мысленно вернулся к молодым легкоатлетам, пожелав им быстрых секунд на беговой дорожке. Вспомнил красивое соло из «My Romance» в исполнении тенора Бена Уэбстера (как раз в том месте пару раз заедало от царапин). Память – это сила. Последним он вспомнил облик бывшей жены – с короткой прической и в новом голубом платье. Что бы ни случилось, Кино желал ей жить счастливо и во здравии на новом месте. Хорошо, если у нее не будет шрамов на теле. «Она передо мною извинилась, я ее простил. Я должен не просто об этом забыть, но даже не помнить о том, что прощал».

Однако ход времени доподлинно расчислить невозможно. Кровавая тяжесть непреодолимого желания, заржавленный якорь раскаяния пытались сдерживать его первозданное течение. При этом время не было стрелой, летящей по прямой. Дождь не стихал, часовые стрелки то и дело колебались, птицы продолжали крепко спать, безликий почтальон молча сортировал открытки, жена трясла красивыми грудями, а кто-то настойчиво продолжал тарабанить по стеклу. Будто пытаясь завлечь Кино

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.