Мужчины любят грешниц стр. 119
– Это писатель, невежда!
– Не знаю такого. Ну и в чем смысл? Какой смысл в вопросах, на которые нет ответа?
– Ха! Вопрос – это поиск, дерзость, попытка заглянуть за черту, человек не может без вопросов! А то, что нет ответов… Знаешь, не на все вопросы можно ответить. Пока. Понятно?
– А что насчет последней черты? Не понял.
– Нет последней черты! Понимаешь, нет ее! И все. Просто нет.
– Ты думаешь? – поддразнивал я.
– Я знаю! Ее просто нет.
Я задумался. Последняя черта… это что? Конец? Смерть? Забвение?
Лиска сказала, последней черты нет…
Я взял следующий листок – отстукано большими буквами:
«…счастье бывает таким большим и сложным, что слабому к искушению человеку лучше не прикасаться к нему, и рядом может быть другое, совсем прост. и бесхитростное счастье, о котором один древний китайский стихосложитель написал так: счастье – это смотреть, как девочка, спросившая у вас дорогу, уходит вдаль, напевая песню…» Вяч. Костиков.
Я задумался. Кто судья, кто скажет – слаб ты к искушению или нет? А, уважаемый Вячеслав Костиков? Говоришь, если человек слаб, то лучше не прикасаться? Лучше ли? И как удержаться?
А наше счастье? Каким было оно, Лиска? Большим и сложным? Простым и бесхитростным? Или легким и радостным?
Лиска, любовь моя, тоска моя – ты меня любишь?
А про китайского стихосложителя – согласен, хорошо. И про девочку. Я оставил бы только последнюю строчку. Интересное слово – «стихосложитель»… Какое-то несовременное и очень серьезное…
– Ага, мне тоже нравится! Поэты пишут стихи ручкой или гусиным пером, а стихосложители кисточкой! И черной тушью. Вертикально.
– Вертикально! Иди ко мне, чучело мое родное!
– Пусти! Ну, пусти же!
На обороте рекламной листовки что-то о стиральных порошках:
«Игра в слова, игра в бисер. Калейдоскоп. Поворачиваешь – и новый узор… А есть еще дальтоники». Я.
Свои записки ко мне она подписывала размашистым «я».
«Дальтоник» – это о ком? Обо мне? Я невольно улыбнулся – еще и дальтоник!
Новый листок, стихи…
…Она вытащила меня в кино… Нет, не так! Ей удалось вытащить меня в кино! Последний раз я был в кинотеатре на третьем курсе института.
Мы смотрели «Историю любви», после чего она хлюпала носом всю дорогу домой. А дома сказала:
– тебе не кажется, что некоторые союзы обречены заранее? Понимаешь, им не суждено состояться, все против них!
Я ответил осторожно, подумав, что она, возможно, имеет в виду нас:
– Вообще все союзы рано или поздно…
– Почему? – Она смотрела на меня своими круглыми карими глазами, у нее даже рот открылся от любопытства, и я, в который раз уже, подивился ее наивности.
– Трудно сказать. – Я пожал плечами. – Пропадает интерес, должно быть. Но знать заранее? Не согласен. Ничего не известно заранее, поняла? Любые отношения – тайна, новая страница, выигрыш в лотерее… Терра инкогнита. Тем и интересны. И никаких гарантий – не банк, чай.
– А почему кончается любовь? – последовал новый вопрос.
– Не знаю. Спроси у Лешки Добродеева, он тебе изложит в лучшем виде. А человечество в вопросе любви делится на оптимистов и скептиков или все на тех же извечных физиков и лириков.
– Тех, кто верит в любовь, и тех, кто не верит? – догадалась она.
– Нет! Тех, кто считает, что любовь – это