Музыка джунглей стр. 190
целеустремлённо шагала к сцене, где какое-то трио извлекало из своих инструментов душераздирающие звуки.
– Чуха! Стоять! Ты куда это намылилась?! – грозно сказала Укусинда, вставая.
– Ф дороги, мавенькая вырненькая девофка! – весело отозвалась старуха.
Если бы небеса обрушились на землю, вода стала огнём, а на камнях выросли волосы, то это не поразило бы Укусинду так, как услышанное. Не веря своим ушам, она глядела на приближающуюся старуху. Обозвать её, ЕЁ «жирненькой маленькой девочкой»!!! Добро бы ещё «толстой ужасной ведьмой» – это ещё ничего, это даже польстило бы её самолюбию, хотя, конечно, произнёсшему эти слова не поздоровилось бы; но такое!!!
– Ах ты, дрянь, да я сейчас тебя на ветошь порву!!! – заорала Укусинда и ринулась навстречу Перегниде.
– Укуси! – возмущённо крикнул Вхутмас, вскакивая. Набычившись и сжимая кулаки, Укусинда мчалась вверх по проходу, намереваясь вытрясти из восставшей служанки душу. Однако, когда расстояние между ними сократилось до пары ступенек, старуха вдруг чётким и резким движением выбросила вперёд метлу, с воплем «девай ваф!» воткнув торец рукояти прямо в солнечное сплетение своей хозяйки.
– Эк! – выдохнула Укусинда, сгибаясь пополам; ведьма тут же крутанула метлу и, «девай два!», врезала ей другим концом по уху.
Укусинда рухнула на ступени, словно мешок картошки. Перегнида вскочила на поверженную противницу и исполнила на её спине нечто вроде джиги под аккомпанемент сдавленных стонов и хруста костей. Вхутмас быстро наклонился к своему телохранителю и шепнул ему что-то. Рзекуш шагнул навстречу ведьме. В его руках вдруг материализовался длинный тяжёлый кнут, кончик со свистом рассёк воздух и устремился ей в лицо. Старуха ловко поймала смертоносное оружие и с нечеловеческой силой рванула его к себе. Рзекуша буквально выдернуло из рядов, словно морковку из грядки, и швырнуло ей под ноги. Он вскочил было, но тут старая ведьма легко, словно балерина, крутанулась на одной ноге, и костяной протез врезался в физиономию телохранителя.
– Да что же это такое! Взять её! – рявкнул во весь голос Джалаллом Вхутмас; но верный Ипа, наверное, впервые за всю свою карьеру пребывал в беспамятстве…
Старуха остановилась и с леденящим душу воплем рванула тельняшку на груди.
– Я фпомнила! – ликующе возвестила она, потрясая метлой. – Я фпомнила фсё!!! Тепевь вам квыфка, уводы!!!
Оседлав помело, ведьма с улюлюканьем ринулась вниз, в мгновение ока достигла сцены и, прямо на лету выхватив у долговязой девицы свои вставные челюсти, взмыла под потолок.
– А сейчас повеселимся! – крикнула она оттуда.
Длинные пальцы пришли в движение, сплетаясь и расплетаясь, слова заклятия гулким эхом заметались в воздухе, отражаясь от стен.
Громила первый осознал происходящее и с воплем «Тикаем!» бросился за кулисы, увлекая за собой Джихад и Кактуса. Они успели буквально в самый последний момент – спустя секунду старинное боевое заклятье «Обосраться и не жить» сработало.
Если бы перед ведьмой стоял один человек, его буквально вывернуло бы наизнанку; но, будучи растянутым на несколько сотен зрителей, колдовство неминуемо ослабело. Люди бледнели, хватались за животы и нетвёрдыми шагами устремлялись в проходы. Ведьма снова захохотала и сделала несколько пассов. Тяжелые створки дверей вдруг захлопнулись, лязгнули входящие в пазы засовы. Оханье и стоны наполнили зал.
Кактус осторожно, одним пальцем отодвинул занавес и выглянул.
– Жуть! – коротко прокомментировал он, оборачиваясь к своим друзьям.
– Я могла бы снять её оттуда…