Мы умрем в один день [сборник] стр. 508
Они встали полукругом вокруг спящего, и Владя осторожно потянул сумку. Серый держал наготове шланг. Сумка не поддавалась, Владя дернул сильнее.
Что-то мелькнуло, и спавший человек, развернувшись, всем телом, вдруг с силой ударил Владю в лицо блестящей металлической штуковиной. Костя отчетливо услышал, как хрустнули зубы. Владя, вскрикнув, полетел в проход между сиденьями. Серый взмахнул шлангом, но человек в куртке, сунувшись вперед, ударил его стволом пистолета в живот, под задравшуюся куртку. Серый выронил шланг и, скрючившись, пытался устоять на ногах. Костя Ремиз шарахнулся было прочь, но негромкий свистящий окрик заставил его замереть.
— Стоять! Пристрелю, как шавку…
Они выходили на промысел к ночным электричкам, сопровождая последние перегоны на окраины города. В пустых, кое-как освещенных вагонах шмонали пьяных, проспавших свои остановки, раза два срывали шапки с одиноких припозднившихся женщин. Неделю назад поймали в вагоне, стоящем в тупике, бродяжку и изнасиловали ее. Для двоих из них она стала первой женщиной. У бродяжки отобрали сорок рублей денег и банки с консервами, а сорванную одежду разбросали по вагону.
Иногда пьяные сопротивлялись. Таких ударами кулака отрубал Владя, занимавшийся раньше боксом. И Серый, не раздумывая, пускал в ход свой тяжелый шланг, разбивавший в кровь лицо. Костя предпочитал благоразумно держаться в тени.
Добыча ночных набегов не была слишком богатой, однако ее хватало на кое-какие модные шмутки, дискотеку и выпивку, к которой приучил своих приятелей Серый. Это были первые, пока еще не слишком уверенные шаги в мир шальных дармовых денег, риска и приключений. Щенячья практика когда-нибудь закончится, начнутся серьезные дела, и они со смехом будут вспоминать, как били морды пьяным и выворачивали у них карманы.
Сейчас было не до смеха. Владя Кусок так и остался сидеть на полу, сгибаясь и разгибаясь, как монах во время молитвы. Он зажимал ладонями рот и всхлипывал от боли. Между пальцев сочилась кровь. Серый и Костя сидели на скамейке напротив человека в куртке. Сейчас при свете фонарей на площадке Костя хорошо разглядел его. Широкоскулый, лет тридцати, он держал на коленях пистолет с массивным длинным, стволом.
Левая штанина ниже колена была в темных пятнах крови и порвана — парень в куртке был ранен.
— Кто такие? — наконец спросил он.
У него был тусклый невыразительный голос вконец измотанного человека. Но Серому, и тем более Косте, не пришло в голову кинуться на парня, отобрать пистолет. Оба мгновенно почуяли в нем волка, с которым им не тягаться.
— Да так, — пожал плечами Серый, — думали, пьяный, решили разбудить…
Парень в куртке, морщась, потер ногу. Он тоже понял кто эти трое. Шевельнул стволом в сторону татуированных пальцев Серого.
— С дубинкой промышляешь… Сидел?
— Год в детской колонии.
— А эти?
— Еще нет.
Парень в куртке посмотрел на часы. Костя Ремиз украдкой покосился на свои. Без десяти два. Здесь, на тупиковой остановке, электричка будет стоять до полпятого утра, затем пойдет в город. Парень что-то решив, полез в карман и достал несколько банкнот. Стряхнул две сторублевки на колени Ремизу.
— Пойдешь на трассу, тормозни такси и уговори подъехать сюда. Скажи, возвращались с отцом из гостей, опоздали на электричку. Отец с братом сидят на платформе, ждут…
— Могут не поехать, — подал голос Серый, место глухое.
— Скажешь, отец выпивши, — не обращая на