На корабле полдень стр. 205
и двадцати шагов, как из–за штабеля металлоконструкций выскочил приземистый юркий мобиль.
Поднимая тучи красной пыли и плюясь во все стороны гравием, мобиль мчался к нам.
Примчался.
Встал, затормозив в трех метрах от носков моих ботинок.
И из водительской двери мне навстречу выпорхнул… Господи, помилуй… мой дорогой упитанный друг… Данкан Тес!
– Данкан! Сукин ты сын! – Взревел я. – Какими судьбами здесь?!
– Александр! Товарищ Пушкин! – Засиял неровными зубами душка Данкан и решительно, так любители русской бани прыгают в прорубь, ринулся обниматься.
– Вот уж неожиданно! – Похлопывая его по спине, ликовал я.
– Неожиданно есть! – Согласился Данкан. – Как говорят русские люди, облебуительно!
«Где это русские люди говорят «облебуительно»?» – Невольно усомнился я.
Впрочем, сомнений своих не озвучил. Я давно заметил, у русскоговорящих иностранцев своя версия великого и могучего. В чем–то даже более художественная, нежели наша.
– Ты что здесь делаешь? – Спросил я.
– Я есть тут трудился. Строю синхротрон! – Данкан указал в сторону шагающих экскаваторов – теперь уже все три машины пошевеливались, наполняя все окрестности грозным урчанием.
– Погоди… Но разве тут не война?
– Война! – Сияя своим неподражаемым, не ведающим меланхолии взглядом, согласился Данкан.
– Разве вас не должны были эвакуировать?
–
Должны!
– А вы? Чего ж не?
– Должны быть были. Но не эвакуировали есть. Несколько моих людьев убежать с вертолетами фирмы. Остальные оставаться. Мы разделились на два отряда. Отряд один со мной занимается честный труд. Отряд два с Фрито Каролайна занимается отдых: водка пей – земля валяйся.
Я не сдержаться и рассыпался смехом. Про водку я и сам так говаривал. Может, это выражение он у меня перенял?
За моей спиной захихикали Цапко с Княжиным. Они хоть и делали вид, как вежливые ребята, что безучастны к нашему разговору, но стопроцентную безучастность у них симулировать не получалось.
– В общем, вы работаете, а те, другие – пьют синьку, – перевел я. – Подожди, а зачем вы работаете? Работаете на людей, которые даже забыли вас эвакуировать?
– Мы работаем, чтобы располагаться в здоровый дух. Безделье – это растлевание. У Фрито Каролайна уже погибнуть четыре мужчины. У меня никто не погиб. Потому что мы строим. Мы – строители синхротрона. Это наше айдентити. Оно дает нам силы жить правильно.
Теперь уже мне приходилось по–болвански кивать. Потому что Данкан вкладывал в свои слова столько убежденности, столько души, что… в общем, нельзя не кивать, когда люди говорят с такой верой в хорошее.
А еще я думал о том, какой дисциплины требует жизнь в Атлантической Директории. И какие алмазы рождаются в душах простых американских людей под давлением тамошних невыносимых обстоятельств, когда правительству плевать на людей, когда вверху каждой оценочной шкалы – чистоган, когда всё делится только на «выгодно» и «невыгодно»… В общем, я по–прежнему обожал старого гребанько Данкана.
– Подожди… Так ты у них начальник тут, да? – Догадался я.
– Да.
– Но ты же вчера был вроде во флоте? – Мне явственно вспомнились бои за Восемьсот Первый парсек.
– Да. Но потом я послать свой резюме ко многим серьезным фирмам. И «Френдшип Интерстеллар Девелопмент» мне