Библиотека

На корабле полдень стр. 234

Размер шрифта
-
+
Тема

2622 г.

Лиловая Башня

Планета Глагол, система Шиватир

Когда Кеше исполнилось четырнадцать, родители, по совету учителей, первыми учуявших талант, перевели его из обычной московской спецшколы с углубленным изучением иностранных языков и сильной шахматной секцией, в физматшколу с традициями. В коридорах висели портреты великих. В классах стояли «именные» парты.

В новой школе Кеше понравилось. Он вообще любил всё новое.

И хотя однокашники в физкультурной раздевалке без устали сетовали на то, что в классе на двадцать мальчиков приходится только четыре девочки, Кеше такой порядок представлялся нормальным. Девочки, за одним–единственным исключением, не интересовали его ни в школе, ни в институте, ни на работе – по крайней мере, если судить по дотошным отчетам техноградских особистов.

Да–да, забегая вперед скажу, что после блестящего окончания Московского Политехнического Института Кеша Растов, молодой двигателестроитель, получил распределение в Техноград.

Еще одна открытка: «Сердечно поздравляю с назначением! Техноград – наша гордость. Папа».

За открыткой – записка, скан с бумаги, бумага изрядно помята: «Ты хороший парень, Кеша. Но я не люблю тебя и никогда не полюблю. Твой друг Нина».

К открытке приложена фотография, сделанная пятью годами ранее на школьном выпускном вечере – изнуряюще красивая, рослая, с четко очерченными скулами и алыми губами девушка в длинном бальном платье. На поясе платья – голубая роза из органзы.

Рядом с этой сказочной принцессой – немного сутулый Кеша, робкая поросль над губой, очки, вихры до плеч. На Кеше смокинг. Белый. Галстук–бабочка. В петлице – алая гвоздика.

«Как видно, у родителей Кеши водились какие–то несредние деньги», – вскользь подумал я, не без смутной зависти глядя на все это.

Мне, на мой собственный школьный выпускной, достался куда менее импозантный образец праздничного мужского костюма (это при папе–режиссере!). Не говоря уже о том, что такой обморочно красивой Нины рядом со мной на этом событии не было и подавно…

В Технограде Кеша Растов попал на завод №31.

Хотя это и было одно из самых глубоко засекреченных производств Российской Директории (характерно, например, что в материалах дела ни разу в явном виде не упомянута конечная продукция «тридцать первого»), я знал, что именно они строят. А строили на тридцать первом заводе в те годы, когда Кеша Растов там трудился, первые экспериментальные прототипы Х–крейсеров – так называемые изделия «Восход» и «Звезда».

Кеша получил неплохую для вчерашнего студента должность – помощника технолога–нормировщика в цеху микрорельефного фрезерования.

В подчинении у Кеши Растова было сто семьдесят четыре промышленных робота, шесть работниц–котролеров и двое ремонтников. (О них можно было бы и не упоминать, но после некоторых событий все

они находились «под подозрением».)

Кеша получил комнату в общежитии для молодых специалистов (улучшенная, сто два квадратных метра, сауна, тренажерный зал, система фильтрации воздуха, воды, камин).

И зачем–то – не иначе как на радостях – начал вести дневник.

Первой и единственной записью в нем было: «Никогда не забуду эту их радугу.»

Чью «их»? Почему «не забуду»? На эту тему один из ведущих психологов по Делу №24 написал докладную записку о трех страницах.

Полтора года Иннокентий Растов образцово–показательно созидал Главный Ударный Флот (который позднее спасет всех нас в битве на Восемьсот Первом парсеке) и вскоре был повышен.

Его назначили технологом–нормировщиком и перевели

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.