На морозную звезду стр. 16
вскочил на ноги. – Чего бы вы хотели?
Форстер спрятал улыбку. Восхищённые взгляды Марвина, прикованные к Роуз, становились всё более очевидными, и он не мог понять: то ли Роуз действительно их не замечала, то ли притворялась.
Выпив по две порции джин-кобблера, они встали со своих мест и присоединились к танцующим. Но Форстер не ощущал тех электрических разрядов, что пронизывали тело в ночь вечеринки. Вскоре он вернулся за столик и погрузился в меланхолию: Рождество не за горами. Ещё одно Рождество, которое он проведёт в компании Марвина, поскольку за последний год отношения с собственной семьёй у Форстера окончательно разладились. Можно даже сказать, закончились: ближайшие родственники стали для него чужими. Печальные воспоминания, цепляясь друг за друга, вытягивали на поверхность другие, ещё более угрюмые. И как только они оседали, Форстер был готов задохнуться от боли.
Он потерялся в собственной жизни.
Из грустных размышлений его вырвал Марвин, вручив очередной коктейль.
– Забудь о них, – он перегнулся к Форстеру через стол, чтобы перекричать нарастающий ритм джаза. – Они и мизинца твоего не стоят, и если они не способны принять тебя таким, какой ты есть, значит, они поголовно дураки. Ты заслуживаешь лучшего.
Горло перехватило от его слов.
– Спасибо. – Форстер сделал глоток и указал рукой с бокалом в сторону танцевальной площадки, где, встряхивая волосами, покачивалась в такт музыки Роуз. – Видел уже знаменитую пару?
– Нет. Судя по всему, мой источник ошибся. А может, у них изменились планы. Это в любом случае не имеет значения, рано или поздно я найду, о чём написать.
Форстеру оставалось только кивнуть, его взгляд стал пустым, стеклянным.
Быть может, ему следовало остаться дома и написать пару картин с праздничными пейзажами Лондона. Изобразить домики в георгианском стиле с венками омелы на выкрашенных в красный дверях, или окна, бросающие на прохожих свет, или детей, прижимающихся носами и ладошками к витринам магазинов игрушек, или пухлых малиновок на заснеженных ветвях деревьев. Все эти картины потом можно было бы продать на уличном вернисаже. И всё же глубоко внутри, в тёмном месте, где единственным звуком было его сердцебиение, Форстер уже знал: он бы не сделал ничего из этого. Нет, он бы остался дома ради того, чтобы пораньше лечь спать и увидеть сон о той ночи в поместье на утёсе. Ночи, где под неистовый ритм барабанов сверкали звёзды и переливались волны шампанского в лагуне. Ночи, где было совершенно неважно, что он Потерянный Мальчик. Ночи, где его бесцельные блуждания одобрили, где в награду за них он получил карту сокровищ. Ночи, пронизанной волшебством, которое впиталось в самого Форстера и проникло в его мысли наяву, словно преследуя и не давая думать ни о чём другом.
Быть может, в одном из этих снов он всё же запомнил бы её лицо.
Часть 2
1923–1924
Роуз, держа мундштук с сигаретой в одной руке, второй резко вывернула руль, чтобы вписаться в крутой поворот на узкой дороге.
– Осторожнее, леди. – Марвину, находящемуся на заднем сиденье, пришлось придержать свою федору, когда его по инерции сильно качнуло в другую сторону. Форстер, сидящий впереди, рядом с Роуз, рассмеялся.
– Простите, мальчики, за