Библиотека

На морозную звезду стр. 30

Размер шрифта
-
+
Тема

девочкой, что однажды станет балериной и ускользнёт от него с первыми рассветными лучами. Целый год он видел её глаза в своих снах и узнал бы их из тысячи. Одетта.

– Так вот как тебя зовут, – прошептал Форстер, взволнованный тем, что наконец-то узнал хоть что-то об этой таинственной девушке. Он затряс головой: это было невозможно. Ему жизненно необходимо узнать, кто же она. И почему в газете говорится, что она мертва. Не может же быть «призрак» единственным возможным объяснением? Форстер нервно хохотнул, не зная, чему верить. Впрочем, кое-что ему было известно наверняка: Одетта вдохнула в него жизнь, и он обязан увидеть её снова.

В холле послышались шаги. Сложив вырезку, Форстер вернул её на прежнее место между страниц за несколько секунд до того, как Марвин вошёл в гостиную.

– Нашёл что-нибудь интересное?

Форстер поставил «Нортенгерское аббатство» обратно на полку, чувствуя, как сердце бьётся загнанным зверем в груди.

– Ничего. За исключением коллекции готической литературы. Если так подумать, она сюда идеально вписывается, – сухо отчитался Форстер. Он никогда не лгал Марвину вплоть до этого момента, и теперь опасался, что выражение его лица выдаст ложь так же явно, как дорожный указатель – направление. Не столь важно, какую правду скрывала балерина, у Форстера не было права разглашать её секреты. Он жаждал воплотить её образ на холсте, узнать, почему в её танце бушевали волны тоски, страсти и горя. Были ли эти чувства обращены к её утраченной прежней жизни? Устраивались ли вечеринки каждый год в день, когда зима добиралась до особняка, сковывая его льдом и замораживая залы, чтобы выпустить на свободу обитающих в доме призраков?

Спускаясь за Марвином, сетующим на то, что ничего нового он не узнал, Форстер испытывал странное ощущение: его пальцы так и чесались взять карандаш, а в голове роились идеи, которые, взмахивая посеребрёнными крыльями, принесло ему вдохновение. Он хотел создать что-то значимое, наполненное смыслом. Впервые за много лет ему захотелось оказаться перед чистым холстом.

Глава 9

Заброшенный особняк, признанная мёртвой девушка и ежегодные вечеринки, славящиеся своими сказочностью и распущенностью. Словно являя собой разрозненные кусочки мозаики, они складывались в увлекательнейшую из тайн. Форстер, разумеется, был заинтригован.

Эта тайна разожгла его любопытство, а следом за ним – воображение. Разгоревшийся огонь передался творчеству, оно стало ненасытным пламенем, чьи языки поднимались всё выше и выше, пожирая дневной свет, чего Форстер совершенно не замечал, до глубокой ночи не отрываясь от мольберта. Его полотна покинули пределы спальни и начали занимать пространство общей гостиной, выстроившись вдоль стен. На каждом – воссозданный в красках фрагмент той знаменательной ночи. Бал-маскарад, запечатлевший декаданс нового яркого десятилетия, того самого, о котором писал Фицджеральд. Балерина, затерявшаяся среди живых. Туманный рассвет, скользящий по внезапно опустевшему поместью. Наступил февраль 1924 года, прошло два месяца со дня вечеринки, а взгляд серо-голубых глаз неустанно преследовал Форстера во снах. Он просыпался резко, вздрагивая всем телом, и пальцы сразу же тянулись за карандашом, кистью и мастихином. Это продолжалось до тех пор, пока однажды утром сонный Марвин не споткнулся о холст и не разлил на их радиоприёмник кофе из кружки. Детекторный радиоприёмник среагировал мгновенно, и Мэрион Харрис затянула песню о том, что у неё никого нет.

– Ради бога, Форстер,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.