На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 437
Мирамира!
— Крим… — протянула Мира, прикрыв глаза. — Ах, Крим… Какой ты классный… А можно мне взглянуть? Пожалуйста, Крим, покажи мне…
Кот откашлялся и распахнул решетчатую дверь ящика. Внутри стройными рядами лежали пузырьки с валерьянкой. Даже не то чтобы лежали, нет — ящик был просто забит валерьянкой под завязку.
— Крим! — взвизгнула Мира и бросилась в его объятия. — Ты гений! О, я так тебя люблю! Ты самый клевый кот Мирамира!
Крим улыбнулся в усы и обнял свою подругу, самую красивую кошку Мирамира. Он думал, что из них получится прекрасная пара. И что самое главное — Мира думала так же.
1Конец сентября выдался на славу — теплый, сухой и светлый. Деревья красовались листвой, словно стремясь перещеголять друг друга — жёлтые, зелёные, красные цвета перемешивались, образуя причудливые узоры.
Сейчас Иван Кузьмич Гаркулев шел мимо длинного ряда кустов волчьей ягоды. Кусты были словно пламенем объяты — листья сочетали в себе бездну оттенков — от розового до тёмно-бордового.
Иван, которого все давно называли просто Кузьмичом, на эти красоты не обращал внимания. Он к ним привык. Шутка ли — шестьдесят лет, тут уж не до восторгов. И повидал на своем веку достаточно, да и волнуют теперь не чудеса природы, а гримасы экономики.
В кустах завозилась пичуга и обиженно чирикнула. Кузьмич нахмурил густые седые брови. Ишь, разоралась. Чирикай, пока можешь. Вот как доживешь до моих лет… Кузьмич вздохнул и оборвал внутренний монолог. Какое там — доживешь. Пичуге бы до весны дожить — и то радость.
Он ковырнул палую листву толстой палкой, на которую опирался при ходьбе, и похромал дальше.
Сегодня у него было отвратительное настроение. Выдали пенсию. По подсчетам Кузьмича выходило, что до следующей он дотянет, если будет питаться одними макаронами. Да и то через день.
Ждать помощи было неоткуда. Жил старик один, и теперь, возвращаясь в свою скромную однокомнатную квартирку с газовой колонкой, тяжело вздыхал. Одно радовало — квартирка своя. Родной уголок. Не коммуналка, как в молодости, а отдельная квартирка, выделенная родным заводом молодому Ваньке Гаркулеву ещё сорок лет назад. Теперь хоть есть свой угол на старости лет. Можно запереть дверь и делать что хошь, не опасаясь взглядов соседей. Телевизор смотреть, водку пить… Да власть ругать. Всем хороша своя квартирка.
Однако и тут были проблемы. Уж три раза подкатывались к Кузьмичу крепкие бритые пареньки с просьбой продать хату. За тыщу рублев. Или за ящик водки — на выбор. Но Кузьмич, наученный ушлым соседом Семёнычем, отвечал, что квартиру он бережет для внучка — милиционера в районном центре. И
что ежели охота купить хату, то пусть идут в районное УВД и спрашивают капитана Гаркулева.
После таких речей «покупатели» испарялись. Худо было то, что Кузьмич кривил душой, врал то бишь, и постоянно опасался разоблачения. Не то что внука, у него и сына не было. Была у него только непутёвая дочка, выскочившая замуж за какого-то хмыря, калымившего на Севере. Денег дуре захотелось. Так и сидит с ним там, поди, двадцать лет уже, на Севере-то. По уши в снегах. И домой не собирается. Правда вот, в прошлом годе приезжала на денек, привезла еду и пятьсот рублей. Тоже квартиркой интересовалась. Но, оглядев тесную