На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 435
не было прохожих, поэтому, когда к ним вдруг подошли три крепких парня, Кузьмич понял — это по их души.
Он съежился, подхватил Крима на руки и вжался спиной в стенку ларька.
— Этот? — буркнул один из крепких ребят, одетый в кожаную куртку.
— Он самый, — отозвался второй, в спортивном костюме.
— Ну что, старый хрыч, — сказал третий, — бабло зашибаешь? А делиться кто будет, Пушкин?
Все трое загоготали.
— Да ребята, я ж это, того… — забормотал Кузьмич.
— Гони навар, дедуля, — насмешливо сказал тот, что был в костюме.
— Какой навар?! — перебил его пацан в кожанке. — Бери кота, и сваливаем. Мы на этом кошаке свой навар сделаем. Мелко ты мыслишь, Комар…
— И верно, — согласился Комар, — лучше кота, сами заработаем…
— Не отдам! — крикнул Кузьмич и пустил петуха от собственной неожиданной смелости. — Не отдам кота, ироды!
Ему не было жалко денег. Деньги — тьфу. Ну нет и черт с ними. Раньше же как-то жил и сейчас проживет. Но он и помыслить не мог о том, что придется расстаться с Кримом, со своим лучшим другом. Нет, только не это!
Пацан в спортивном костюме выругался, приложив Кузьмича трёхэтажным словцом.
— Кончай базар! — прикрикнул на него парень в кожанке. — Забирай кота, и всё.
К Кузьмичу потянулись руки, и он метнулся в сторону. Но уйти ему не дали. Две пары рук вцепились в него и повалили на землю, Кузьмич вскрикнул, а Крим встревоженно зашипел.
Совершенно неожиданно в ответ раздался крик одного из громил, потом вскрикнул второй, и над Кузьмичом запорхали густые матюки.
Он поднял голову и злорадно хихикнул.
Всех троих пацанов уже положили на землю, мордой вниз, и теперь пятеро патрульных милиционеров надевали на них наручники, беззлобно попинывая свою добычу, больше для порядка, чем для удовольствия.
— Спасибо, сынки, — сказал Кузьмич, поднимаясь на ноги. — Вовремя вы подоспели…
— Не за что, дедуля, — отозвался один из патрульных, в котором Кузьмич тотчас опознал того самого милиционера, что пожертвовал коту сто рублей ещё в первый день. — Работа такая. Мы этих хмырей давно приметили…
Старший из патрульных сказал Кузьмичу, что всё будет путём, и милиционеры потащили извивающихся братков к машине.
Кузьмич поглядел им вслед и стал отряхиваться. Он был спокоен и полон уверенности, что без кота тут не обошлось. Теперь он знал, что Крим его в обиду не даст.
— Потрясно! — раздалось рядом. — Просто потрясно!
Кузьмич осторожно оглянулся и обнаружил, что за ним наблюдает тощий, хорошо одетый молодчик с бледным, как простыня, лицом. Он стоял, прислонившись к углу ларька, и, по-видимому, видел всю сцену с самого начала.
— Какой замечательный кот! — продолжал восхищаться незнакомец. — А какая история… Потрясно!
Кузьмич насторожился. Такого он ещё не слышал.
— Просто замечательный кот!
— Чем могу служить? — осведомился Кузьмич, неожиданно переходя на высокий штиль.
— Позвольте представиться, — сказал незнакомец, отлипая от стенки. — Петровский Леон Мастроянович. Режиссер. Меня просто очаровал ваш кот. Да и вы, ещё крепкий русский мужик, тоже подходящий типаж…
Кузьмич кашлянул.
— Ах да, — спохватился режиссер. — Вы не хотели бы сняться в рекламе? Всё будет очень пристойно — ролик про кошачий корм.
— Хочу! — ответил Кузьмич, прежде чём сообразил, о чем его спрашивают. Словно кто-то под локоть толкнул: скажи, мол, — хочу.
— Отлично! — обрадовался Леон Мастроянович. — Как вас звать?
Кузьмич