На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 442
привычно извлек из ящика стола две чистые колбочки, выдул из них пыль и налил водку. Семёныч, брезгливо взирая на груду исписанных листков, потянулся к сосудам.
Они выпили, закусили и, довольные собой, наконец разговорились.
— Ну что там у тебя, — спросил Семёныч, — почто кота приволок?
Кузьмич помялся и рассказал соседу всю историю, упирая на то, что раньше денег не находил. А теперь, мол, сами валятся. Наверно, кот счастье приносит.
— Чушь, — фыркнул в ответ Семёныч. — Нонсенс. Реникса. Кот тут совершенно ни при чем. Это тебе только кажется…
Кузьмич поднял бутылку водки и поставил её прямо перед Егором. Тот задумчиво на нее глянул, почесал бородку и налил по второй.
— С другой стороны, — продолжил он, хорошенько закусив колбаской, — появление этого кота могло нарушить тонкие причинно-следственные связи и привести к данному эффекту. Нельзя не отметить, что легенды о животных, приносящих удачу, довольно распространены среди народов мира. И хотя наука избегает оперировать поверьями, предпочитая проверенные факты, нельзя замалчивать то… Мать!
Тем временем кот, не выдержав ученой речи, прыгнул с пола на стол. Он опрокинул колбочки, служившие рюмками, по счастью уже пустые, и пробежался по столу.
— Кыш! — возмущенно крикнул Мальштейн. — Прочь из храма науки, бестия! Изыди!
Крим, испугавшись крика, заметался по столу. Семёныч всплеснул руками и стал ловить кота. Над столом поднялся бумажный вихрь, исписанные листы разлетались в разные стороны, порхали в воздухе и оседали на полу сугробами. Мальштейн принялся ловить порхающие листы бумаги и страшно ругаться. Кот выскользнул из бардака, им же и учиненного, и бросился к хозяину.
Кузьмич подхватил взъерошенного Крима и сунул себе за пазуху — от греха подальше. Кот, поняв, что сотворил нечто ужасное, притих.
— Ну ты посмотри, — кричал Семёныч, — нет, ты только посмотри!
Гаркулев обернулся. Его сосед стоял среди вороха листов и сжимал в руке клок измятой бумаги.
— Извиняй, Семёныч, — замялся Гаркулев. — Может, ещё по одной?
Но Мальштейн не обращал на него внимания. Он внимательно рассматривал обрывок бумаги и даже водил по нему пальцем. При этом физик шептал что-то неразборчивое — то ли ругался, то ли считал про себя.
— Однако, — наконец сказал он и повернулся к столу. — Однако!
Кузьмич обреченно воззрился на сгорбленную спину соседа, склонившегося над столешницей. Он уже нашел чистый лист и теперь покрывал его вереницами таинственных цифр и иностранных букв. Кузьмич знал — сегодня соседа от работы не оторвать. Опять стоит на пороге открытия.
— Семёныч, — жалобно позвал Гаркулев, не рассчитывая, впрочем, на ответ. — Как же с котом-то…
— А что кот, — не оборачиваясь, буркнул Мальштейн, — замечательный у тебя кот. Очень правильный кот. Чудесный кот! Береги его… Он мне тут такую идею подкинул… Всего одна дырка в бумаге, но каков эффект!
— А как же находки, — напомнил Кузьмич, ободренный ответом соседа, — он удачу-то приносит?
— А это, батенька, всего лишь теория, — отозвался физик, — и её, как любую теорию, надо проверять практикой!
— Чего? — не понял Кузьмич.
— Иди, говорю, на улицу и проверь, найдутся ли ещё деньги. Попробуй в другом месте поискать, для чистоты эксперимента, а то вдруг тут просто кто-то деньги из кошелька выронил…
Кузьмич согласно кивнул. Это он понимал. Хотел ещё расспросить о забарахлившем приёмнике, но Мальштейн больше ни на что не реагировал, с