На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 444
к нему прицепилась контролёрша, но, увидев кота, оттаяла и посоветовала кормить Крима говяжьей печенью.
По дороге домой Гаркулев зашел в магазин и купил пачку кошачьего корма. Себе же купил яиц, молока и давно уже не пробованного печенья.
5Кузьмич пасся у метро неделю. За это время он обогатился настолько, что купил себе новое пальто — правда по дешёвке, с рук, и наконец-то попробовал все виды печенья, что продавали в магазине. Денежный поток не ослабевал, порой Гаркулеву казалось, что он спит и видит сон.
На то, что его порой называли попрошайкой, он не обижался. Он никогда ничего не просил. Просто не отказывался от пожертвований в пользу кота. А пожертвования делали охотно — многие граждане и гражданки с возгласами: «Какой классный кот!» и «Ути красавчик!» легко расставались с деньгами, наказывая Кузьмичу лучше кормить кота. Что он и делал — кормил Крима до отказа всякими специальными кормами, с ужасом думая о том, что будет, когда кот разжиреет.
Два раза к нему заходил Семёныч. Он был возбужден и не хотел ни о чем говорить, кроме своего великого открытия, которое должно было перевернуть всю современную физику. Правда, Кузьмичу удалось привлечь его внимание идеей о том, что кот гипнотизирует людей, но Мальштейн возмущенно фыркнул и заявил, что классическая наука отвергает идею гипноза животными человека, а те, кто распространяют такие слухи, в своё время просто недоучились в институте. Кузьмич, который даже и близко к институтам не подходил, обиделся и примолк. Но в целом согласился с физиком, списав свои удачи на элементарную человеческую жалость.
Беда пришла на седьмой день, когда некоторые прохожие уже узнавали Кузьмича, здоровались с ним.
В этот день Кузьмич и Крим заработали уже две сотни и мирно закусывали — кот сосиской, а хозяин шоколадкой.
Они стояли чуть в стороне, за ларьками, чтобы не привлекать внимания. Тут не было прохожих, поэтому, когда к ним вдруг подошли три крепких парня, Кузьмич понял — это по их души.
Он съежился, подхватил Крима на руки и вжался спиной в стенку ларька.
— Этот? — буркнул один из крепких ребят, одетый в кожаную куртку.
— Он самый, — отозвался второй, в спортивном костюме.
— Ну что, старый хрыч, — сказал третий, — бабло зашибаешь? А делиться кто будет, Пушкин?
Все трое загоготали.
— Да ребята, я ж это, того… — забормотал Кузьмич.
— Гони навар, дедуля, — насмешливо сказал тот, что был в костюме.
— Какой навар?! — перебил его пацан в кожанке. — Бери кота, и сваливаем. Мы на этом кошаке свой навар сделаем. Мелко ты мыслишь, Комар…
— И верно, — согласился Комар, — лучше
кота, сами заработаем…
— Не отдам! — крикнул Кузьмич и пустил петуха от собственной неожиданной смелости. — Не отдам кота, ироды!
Ему не было жалко денег. Деньги — тьфу. Ну нет и черт с ними. Раньше же как-то жил и сейчас проживет. Но он и помыслить не мог о том, что придется расстаться с Кримом, со своим лучшим другом. Нет, только не это!
Пацан в спортивном костюме выругался, приложив Кузьмича трёхэтажным словцом.
— Кончай базар! — прикрикнул на него парень в кожанке. — Забирай кота, и всё.
К Кузьмичу потянулись руки, и он метнулся в сторону. Но уйти ему не дали. Две пары рук вцепились в