На перекрестках фэнтези. Сборник фантастических произведений стр. 497
слышного шепота, громких криков, прорезавших колышущуюся массу бормотания и стонов. Поднявшись на ноги, воин слепо шарил руками по гладким стенам, стараясь понять, куда надо двигаться.
«Ты один из нас», — снова повторила Илоха, громко и отчетливо, прямо над ухом. Воин принялся было искать женщину глазами, но вокруг жил только хоровод теней и факелов. Леггард вскрикнул, падая на пол.
— Илоха!!! — что есть силы крикнул он.
— Бар-р-р-а-а! Бар-р-р-а-а! Бар-р-р-а-а! — ответил длинный пустой коридор, и Леггард не понял, то ли это было отражение его голоса, то ли он слышал рёв племени, всё ещё ожидавшего воина внизу, у начала тропы.
У него не хватало сил, чтобы подняться. Воин медленно полз вперед, выбрасывая руки и подтягивая непослушное тело. Ветер становился все сильнее, дул в лицо, но странный круговорот ушедших дней, отблесков факелов, чьих-то выкриков не утихал, мешая подняться на ноги и бежать. Бежать навстречу другому миру.
Леггард пытался зацепиться руками за ровный пол, подтягивая непослушное тело. И каждое движение отзывалось внутри странным звоном: Цок! Цорк! Цок! Цорк! ещё немного вперед. Цок! Цорк! Звук шел откуда-то извне, просто требовалось время, чтобы осмыслить это. Он слышал… Леггард открыл глаза, пытаясь определить, откуда доносится звон. Цок! Его прозрачные пальцы взлетели вверх и вперед, прижались к полу. Цорк! Тело, оставив позади ещё кусок пространства, упало на поверхность. Цок! Цорк! Стеклянные руки, уже наполовину стеклянное тело… Прозрачные пальцы, сквозь которые видно стены с отражениями ползущего червяка. И ещё, сквозь них видно синее небо впереди. Цок! Цорк!
Синее небо! Цок! Цорк! Воин открыл глаза, с трудом приподнимая голову, чтобы глянуть вперед. Он все-таки дошел. Дополз. Перед ним, чуть поодаль, был конец хода. Тот самый. Цок! Цорк! Цок! Цорк! Он подтянулся в последний раз, чтобы посмотреть за край… Только небо вокруг, да плывущие внизу облака.
«— Я иду, потому что есть надежда вывести наш народ…
— Куда, Туан?!
— Откуда я знаю. Хурон говорит, что там, со стороны, где выход из пещеры — другой мир. Шаману надо верить.»
— Шаману надо верить, — едва слышно проговорил Леггард и рассмеялся, падая на стеклянный пол. Цорк! — Он знает…
Медленно плывущие внизу облака, яркое солнце над головой и ветер, лишь ветер, дующий в лицо.
— Я один из вас, — с трудом разлепив стекленеющие губы, прошептал Леггард. Его руки, ноги, тело врастали в край блестящего хода.
Покой. Только покой. Один из вас.
— Папка! Смотри какой здоровский узор! — мальчуган, крутивший трубу калейдоскопа, радостно засмеялся, протягивая картонный цилиндр отцу.— И в самом деле, — согласился взрослый, заглянув в отверстие на конце. — Очень красиво!Мужчина вернул калейдоскоп, и мальчуган тут же приник к волшебной трубке, рассматривая картину. А потому не видел, как грустно усмехнулся отец.В отличие от сына, верившего в чудеса, мужчина знал, что любой, даже самый фантастический узор — лишь причудливое отражение кусочков цветных стёкол в трёх хитро поставленных зеркалах.УМЕРЕТЬ СТОЯПронзительный, полный муки крик пронесся под сводами башни, ударился в потолок, забился в дальнем углу темницы.
Гуиано вздрогнул, возвращаясь к действительности из облака воспоминаний. Действительность не сулила ничего хорошего — вот захлебнулся второй крик, следом могучей волной прокатился рев торжества. Толпа возбужденно пела.
Где-то там, внизу, на площади, умирал сэр Родригес, последний из людей, оставшихся в живых.