Библиотека

На переломе стр. 7

Размер шрифта
-
+
Тема

немедленно давали задний ход и мчались в тыл.

Сейчас такие меры предосторожности могут вызвать улыбку. А тогда это не только раздражало, но и очень мешало правильному использованию гвардейских минометных частей.

К счастью для дела, К. К. Рокоссовский оказался человеком решительным и не терпящим формализма. Взяв на себя ответственность, он поручил мне организовать залп «катюш». Первый удар гвардейские минометы нанесли по ярцевскому вокзалу. 64 мины понеслись в расположение врага. Скорость их полета была небольшой, и мы хорошо видели в воздухе темные снаряды с огненными хвостами. Через несколько десятков секунд раздался грохот, подобный раскатам грома. Участок обстрела покрылся шапками разрывов. Эффект превзошел все ожидания. Гитлеровцы побежали даже со смежных участков. А в зоне обстрела мы позже увидели множество трупов. В течение нескольких часов со стороны противника не было слышно ни одного выстрела. Наши пехотные части без боя захватили вокзал и школу. Взятые на этом участке пленные, когда их спрашивали, как им понравились наши «катюши», только восклицали:

— О-о-о!!!

А глаза лучше всяких слов говорили, какого страху мы нагнали на фашистов.

В нашем присутствии производились залпы и по Соловьевской переправе. Результат был потрясающий. Оставшиеся в живых фашисты бросили боевой участок и в течение двух суток не решались приблизиться к нему.

За это время наши части, отходившие от Смоленска, успели переправиться через реку и выйти в указанные им районы.

В августе и начале сентября армия занимала оборону под Ярцево и наступательных действий не вела. В то время мы получили указание командующего фронтом И. С. Конева разработать план артиллерийской контр-подготовки, что для всех нас было тогда малознакомым делом. Правда, в специальной литературе кое-что было написано об опыте артиллерийской контрподготовки под Верденом в 1916 году. Очень немного и весьма расплывчато говорилось о ней и в нашем уставе. Но нам тогда было не до литературы, а практическим применением этих уставных положений мы никогда раньше не занимались. Пришлось действовать самостоятельно, по своему разумению. В тяжелых муках мы вынашивали свои решения и дерзали.

В полосе нашей армии наиболее вероятным было наступление противника на правом фланге, вдоль автострады Минск — Москва, на стыке с 19-й армией. Поэтому сюда, в полосу действий 101-й танковой дивизии и правого фланга 38-й стрелковой дивизии, мы выдвинули всю артиллерию резерва Верховного Главнокомандования — пять полков. Кроме того, к участию в контрподготовке были привлечены артиллерийские полки 101-й танковой, 38-й стрелковой дивизий, часть артиллерии соседней 64-й стрелковой дивизии.

Организуя контрподготовку, мы стремились к наиболее эффективному использованию огня всей артиллерии армии в сочетании с огнем пехотного оружия. Так как орудий и минометов у нас оказалось недостаточно, а авиации не было совсем, пришлось изыскивать какой-то особый метод одновременного подавления всех важных объектов в расположении противника.

Поступив против всяких правил, мы решили начинать контрподготовку огневым налетом по вражеской артиллерии и другим объектам, удаленным на 6–8 километров от переднего края. После этого намечалось переносить огонь из глубины по рубежам скачками через 300–400—500 метров и таким образом сближать его с огнем пехотного оружия. Командарм утвердил этот план.

Искушенные артиллеристы сейчас могут сказать, что наши приемы вовсе не обеспечивали «достижения реши

тельной цели». Но тогда мы были очень довольны своим творчеством, тем более что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.