На хвосте удачи стр. 53
скомандовал отплытие, никого не дожидаясь. Кроме еды и воды, корсары прихватили с собой лишь личное оружие, а пороха и ядер на «голландце» и так хватало.
Присутствие послушника на корабле встретили шуточками: не решил ли капитан подстраховаться и наладить постоянную связь с Господом Богом? Но неприязни к новому члену команды (если не считать таковым молчаливое презрение Реми) моряки не проявляли. Правда, Лис с самого начала предупредил, что пассажиров – если те не заплатят – они не возят. Так что придется Нэтти побыть громметом.
Боцман встретил юнгу удовлетворенным урчанием. Он так и не простил Нэтти нападения на капитана, а пуще всего – того, что не успел это нападение предотвратить. Кто же знал, что перепуганный монашек так взбеленится из-за своих жалких пожиток!
Так что Джонни оторвался на мальчишке на славу. Если Нэтти не драил палубу, то начищал все медные и металлические детали и порты пушек; растапливал и следил за печкой, на которой моряки разогревают свои горшки с едой; чинил такелаж и латал паруса… и все это – под беспрерывный аккомпанемент команд и ругательств боцмана. Сколько раз ей хотелось запустить чем-нибудь тяжелым в его лысую голову, перехваченную выгоревшим на солнце платком, но Нати напоминала себе: терпеть уже недолго. Лис посмеивался, но в воспитание громмета не вмешивался, да и палубная команда не сидела без дела, когда начинал меняться ветер. Единственное, чего Фокс требовал неукоснительно, – чтобы парень ночевал не на палубе и не в кубрике, а в капитанской каюте.
По этому поводу Нати даже подслушала разговор Лиса с боцманом.
В ее обязанности входила и готовка для капитана – причем последний во всеуслышание расхваливал стряпню «монашека». Нати фыркала: что можно приготовить из таких скудных продуктов, но втайне была довольна.
…Подхватив тряпкой горячий горшок с похлебкой, Нати приостановилась, чтобы открыть дверь в капитанскую каюту, и услышала голос боцмана:
– Команда недовольна, Лис…
Начало ей понравилось.
– И чем же недовольна команда на этот раз? – лениво откликнулся Лис. Она представила, как тот полулежит на подушках, наброшенных на рундуки, вытянув длинные ноги, и щурит смешливо глаза.
– Ну, некоторые поговаривают, что ты нарушаешь закон – не брать на борт женщин и мальчиков.
Молчание.
Боцман откашлялся.
– Слов нет, парень мне нравится, – Нати чуть не уронила от неожиданности похлебку, – упрямый, жилистый, пупок рвет, хотя видно, что от злости готов мне горло перегрызть… только на кой ты его с собой потащил-то? К нашему делу он не годится, а команда поговаривает…
Молчание капитана было сильнее всяких окриков и ответов, потому что голос Джонни делался все тише и неразборчивее, пока не стих совсем.
– Давненько меня не обвиняли в содомии, – задумчиво сказал Лис. – Если бы это сделали наши враги-испанцы, но мои собственные люди…
– Ну, не вся же команда, – пробурчал Джонни, – знаю я, что ты на передок слабоват, но только на баб… но ты должен знать, есть недовольные…
– Джонни, – раздельно сказал капитан, – иди и сообщи… команде… хотя я могу назвать имена этих двоих недовольных… если б парень был взят для того, про что они думают, его бы никогда не увидели на палубе. И уж тем более я не дал бы тебе над ним измываться. Он мне нужен. А для чего