Наблюдатель стр. 4
приличная по размеру рыбина.
– Значит, вот это ты и называешь рыбалкой? – все еще смеясь, поинтересовался сборщик душ, когда улишш выбрался из воды и, отряхнувшись, положил добычу к моим ногам.
Я наклонился и, сняв с чешуи нурра склизкую водоросль, со смешком придавил бьющуюся рыбину сапогом. После чего перевел взгляд на все еще неспокойное озеро и оскалился, когда оттуда задом наперед выбралась Пакость и с натужным сопением вытащила из-под воды вторую рыбину. Раза в полтора больше, чем та, что приволок Первый.
– Мряф, – с чрезвычайно гордым видом заявила нурра, с трудом доперев добычу до кресла. После чего обернулась в ожидании похвалы, но обнаружила рядом со мной незваного гостя и инстинктивно закрыла собой рыбу, всем видом показывая, что без боя не отдаст.
Шэд при виде ее реакции развеселился еще больше. Рыбина, в свою очередь, оживилась и активнее замолотила хвостом, но молниеносный бросок мелкой и хищный кусь поставили жирный крест в этом вопросе. После чего нурра с чувством выполненного долга запрыгнула ко мне на колени и угрожающе зашипела, показав сборщику окровавленные клычки.
– Кстати, Шэд, – вспомнил я, когда тот сделал движение, чтобы подняться. – Ты как-то сказал, что твои пропавшие коллеги уже не живые, но еще и не мертвые. И что на Ирнелле нет оружия, способного их уничтожить.
Сборщик душ едва заметно сузил глаза:
– У тебя появились мысли по этому поводу?
– Как насчет тагоров? – пристально посмотрел на него я. – Единственное оружие, которое способно проникать сразу на оба слоя реальности, умеющее испепелять души… Не думаешь, что кто-то мог направить его против твоих собратьев?
– Тагор поражает лишь ту часть души, которую ты привык называть темной, – качнул головой Шэд. Однако настороженность из его глаз так и не ушла. – Вспомни некко. Какими бы грязными ни были эти души, после соприкосновения с магией тагора они все равно не уничтожаются полностью. Даже после самых древних и грешных некко остаются крупинки, против которых тагоры бессильны.
– Хочешь сказать, что вы…
Я аж запнулся от неожиданной мысли, однако Шэд, как и раньше, не стал ни подтверждать, ни опровергать мою диковатую догадку. Тогда как мне стоило немалого труда сдержаться, чтобы не засыпать его вопросами на эту опасную тему.
– Мм. Ладно, проехали, – пробормотал я, когда справился с неуместным порывом. – Тогда у меня другой вопрос: что, если твои сородичи по-прежнему живы, просто потеряли возможность с тобой связаться?
– Невозможно, – нахмурился Шэд. – Где бы они ни были, я бы почувствовал.
– Уверен?
Вот теперь настала пора собирателю осечься и насторожиться еще больше. Поняв, что за моим вопросом стоит много больше, чем я озвучил, он сперва задумался. Потом нахмурился. И все-таки потребовал:
– Поясни.
Вместо ответа я мысленным усилием изменил структуру барьера, заставил его изогнуться и заключил собирателя в некое подобие кокона. Точно так же, как недавно поступил с некко в имперской столице.
Идея, конечно, была безумной, но, воплощая ее в жизнь, я опирался на слова самого Шэда о том, что реальный мир враждебно относится к обитателям изнанки. Наш мир их выталкивал. Отторгал как нечто чужеродное или потенциально опасное. И исходя из этого, логично было предположить, что не только улишши и некко, но и собиратели становились здесь уязвимыми. А с того времени, как маги