Начальник острова Врангеля стр. 15
хотел. «Мод» не продали.
Ушаков решил посоветоваться с известным дальневосточным капитаном Миловзоровым. Встретились они во Владивостокском порту. Миловзоров, подумав, повел Ушакова к пароходу «Ставрополь».
— Вот. Это единственный пароход, о котором может идти речь. Самое прочное судно на Дальнем Востоке. Ему, правда, почти двадцать лет, и потрудилось оно немало… Но ничего лучшего не найдете.
— А оно приспособлено к плаванию во льдах?
— Вообще-то нет. Хотя со льдами «Ставрополь» сталкивался. Во время рейсов из Владивостока на Колыму. Конечно, это не ледокол. Но снаружи он обшит стальными листами.
Ушаков быстро прикинул в уме. Другого судна не найти. Если «Ставрополь» обшить новыми стальными листами, заменить часть шпангоутов… Пожалуй, можно пойти на нем.
— Вы бы согласились стать капитаном парохода в этом рейсе?
Он знал, что Миловзоров уже плавал на «Ставрополе» и плавал в Северном Ледовитом океане.
Капитан погладил свои пушистые усы:
— Отчего не согласиться? Давайте попробуем.
Так. Прекрасно. Судно есть. Есть и опытный капитан, который проследит за ремонтом парохода, подберет команду. Есть врач. Чукчей или эскимосов, будущих поселенцев, надо искать на Чукотке. Но еще нужен опытный охотник-промысловик. Нужен толковый помощник.
— А вы Павлова пригласите, — посоветовал Миловзоров.
— Кто он такой?
— Ну-у… Его на Чукотке многие знают. Учитель. Отец у него был русский, мать камчадалка. Хороший охотник. Женат на эскимоске. Прекрасный человек, быт и нравы эскимосов, чукчей знает великолепно. Если он согласится поехать, вам здорово повезет.
Ушаков прощается с капитаном, снова мечется в поисках снаряжения. Деньги на него отпущены, да что делать с деньгами, если нет товаров? До июля осталось совсем немного, а сколько еще не приобретено!
Наконец на одном из бесконечных совещаний решили: «Ставрополь» сначала зайдет в Японию, там будет куплена часть снаряжения. А пока товарищу Ушакову придется съездить в Шанхай, нельзя же все покупки откладывать до посещения Японии.
Шанхай. Китайский город. Китайский? Почему же названия улиц в центре английские и французские? Почему при входе в парк объявление: «Собак не водить, китайцам вход запрещен»?
Английские, французские банки, владельцы которых живут в Европе или Америке, иностранные крейсеры в порту, у домов японские солдаты… Броневики… Вот в чем дело — сегодня годовщина расстрела англичанами китайских студентов. Боятся… Распоряжаются богатствами страны, понастроили себе роскошные виллы и здания банков, контор, даже деньги собственные выпускают, а народа боятся.
Ушаков едет по центру Шанхая на автомобиле. Солдаты, роскошь витрин, сытые лица чиновников… Улицы немноголюдны. Напряженная тишина. И вдруг — не то стон, не то песня: «Хэй-хо! Хэй-хо!»
Восемь китайцев впряглись в тяжелую повозку и тащат ее, согнувшись до земли. На повозке ящики с английскими надписями.
«Хэй-хо! Хэй-хо!»
Чужие в своем городе, гнут спины на иностранцев. Редкие прохожие-китайцы в синих куртках робко жмутся к стенам домов.
Автомобиль выезжает из центра, он отгорожен высокой каменной стеной. Теперь больше людей, узкие улочки заполнены народом. И ни солдат, ни броневиков, ни роскошных витрин. Кругом синие куртки. Люди идут прямо по улице, автомобиль без конца гудит и еле-еле движется в толпе пешеходов.
Позади машины группа детей. Над выбритыми лбами маленькие косички. Они плюют вслед автомобилю, что-то кричат. Что они кричат?
— Вот едет белая собака, — говорит переводчик.
Значит, Ушакова приняли за англичанина или француза.
Он настороженно оглядывается. В тесных