Над уровнем моря стр. 106
до чего не дотронешься в кабине, обжигает. Друг рвется в Арктику: прохладно, мол, гладкие места, и работенки там много, и "северные" платят.
Но дело, конечно, не в деньгах и не в летных условиях. В Арктике тоже слава богу! Просто у друга еще остался бзык чистопородного истребителя. И не женится он никак, по-прежнему большой винт у него работает на девчонок, а маленький - на все остальное. Всем нам трудно первое время в гражданке, я тоже не сразу успокоился. Долго стартером ошивался, знаки выкладывал, и меня не брали в дело, отговаривались, что раньше летал на других самолетах. На самом же деле тут требуют новых качеств, и наша резкость не котируется. Принимали в партию, спросили: "Почему стартерничаете?" - "Хочу летать", сказал я, и вопросов больше не было, лишь командир рубанул, как рекомендатель: "Бросьте, товарищи! Есть куры, и есть летчики. Этот летчик..."
Симагин ушел рубить, а я решил еще раз посмотреть больного. На пригорке, в тени пихтарника, было дымно. Чадили старые гнилушки в костре, и комаров тут вроде зудело поменьше. Инженер был закрыт с головой - тоже, наверно, от комаров. Подле сидел алтаец и что-то ему рассказывал. Увидев меня, замолчал.
- Говорите, говорите, - попросил больной из-под тряпок.
- Сейчас будем говорить, - сказал алтаец. - Пилот пришел.
- Слушай, приятель, - наклонился я к больному, - Ты держись, скоро я тебя выдерну отсюда.
- Ладно, - отозвался он. - Пол-литра за мной.
- Я тебе сам поставлю, - возразил я.
- Ладно.
На болоте затрещало. Кто-то хорошо там рассчитал - огромный кедр рухнул на соседнее дерево, вывернул его с корнем и поднял. Хорошо, меньше рубить.
- Много там еще? - спросил больной.
- Да не сказал бы. Пойду помогу...
Рубил парнишка в двухцветной куртке с капюшоном. Замахивался он робко, топор отскакивал, и щепа почти не сыпалась. Это не работа - перевод времени. Парень охотно отдал мне топор и сел рядом с другими на поваленную лесину. Они все так же недоверчиво смотрели на меня.
- Перевод времени, - сказал я. - Этак ночевать, братухи, придется.
Начал рубить, чувствуя в руках какую-то непривычную слабость. Топорище было длинным, давало хороший замах. По весу топор тоже был вполне годным, однако в целом он не понравился мне. Слишком большим оказался угол насадки, и замах пропадал, потому что сила удара уходила из-под центра тяжести. Я скинул кожанку. И надо бы поточить жало, а то, видно, весь сезон никто за это дело не брался. Как мы умеем всякое пустячное дело испортить! На семь человек один топор, и тот с изъянами. Не годится. В тайге без топора, что в море без весла.
Этот кедр я все же добил. Скосил ему па зарубе направление и положил дерево на жиденькую, но высокую пихту. Она слабо хрустнула и покорно легла в болото. А работа тут только начиналась. Крупных деревьев стояло десятка два, да мелочи не меньше.
- Не топор, - сказал я, - а этот, как его...
- Кухаркино добро, - подтвердил Симагин, сменив меня. - Она им с весны дровишки колет, но больше, видно, по камням норовит...
- Паршивые наши дела.
- Да...