Над уровнем моря стр. 107
уж... куда... хуже, - между взмахами сказал Симагин.
Вокруг него вились пауты. Он засек пониже, у пояса. Это правильно. Толщина немного прибавит работы, зато лезвие будет вонзаться как надо и компенсирует неверную насадку. Рубил он здорово, с подергом.
Я подошел к бревну, чтоб немного посидеть. Парнишка в
куртке и с замотанной в брезент ногой лениво разгребал перед собой гнус.
- Как оно, "ничего"?
- Просто какой-то ужас! - жалостливо сказал он.
- Именно?
- Кусаются.
- Это еще не пауты, - утешил я его. - А то есть такие, что уши начисто обкусывают. Это да.
Сидящий рядом человек не то чтобы улыбнулся, а просто показал белые зубы и спросил:
- У вас что-то с каким-то прибором?
- Перепоказывает.
- Можно взглянуть на вашу погремушку? Я ведь, знаете, тоже рублю по-городскому...
Мы пошли к вертолету. Я по косогору, а он, чуть прихрамывая, прямо, болотом, потому что был в сапогах.
- Какой прибор? - спросил он, когда мы приблизились к машине.
- А вы что-нибудь соображаете?
- Да нет, - он опять по-своему засмеялся. - Хотя и конструктор. Вы в общих чертах...
Мне это понравилось, и я охотно стал ему объяснять. Ручкой шаг-газа регулируется угол атаки. Когда я круто и почти без
разгончика взял, вся надежда была на то, что лопасти захватят вволю воздуха и вытащат меня, но вдруг я почувствовал перегруз - мощности двигателя не хватало для этого угла атаки. Полного перезатяжеления не произошло - я успел среагировать. Если б через секунду вес вертолета превысил подъемную силу, я загулял бы вниз.
Конструктор все это понял, и я ему пожаловался на прибор, который, видно, после профилактики начал врать градуса на полтора-два. Ошибка прибора создает опасность неожиданного перезатяжеления винта. Конструктор, слушая меня, с интересом рассматривал кабину, приборную доску, что-то соображал. Потом он предложил очень простую вещь - сверить прибор с механическим указателем шага, учесть ошибку и не добирать пару градусов ни при каких обстоятельствах. Шарики работали у этого конструктора, только я решил, что обязательно для пробы еще раз взлечу один, чтоб с больным не перезатяжелиться. Вот только прорубим просеку.
Там еще одно дерево упало. Я достал из ведра с инструментом новенький личной напильник. Надо немного пошаркать топор, а то он больше руки оббивает, чем рубит. И выгоню-ка я паутов из кабины, мы с конструктором напустили сюда их порядочно - эта серая тварь почему-то обожает запах бензина. Другой раз в воздухе прилипнет к ноге и сосет, а руки у тебя заняты. Или еще полосатые такие оводы есть, мы их "матросиками" зовем. Не насекомые - пули. На взлете спикирует в глаз-запоешь... Гнус, наверно, так и держится в болоте, потому что на водопой сюда все зверье сбегается с гольцов, недаром вокруг трава подчистую выбита и земля утоптана. Давно здешние комарики такой вкуснятины не пробовали! Может, вообще первый раз за все века человечина попалась. Ладно, жрите, черт с вами, лишь бы вытащить отсюда больного! Да, не забыть еще таблетку проглотить, голова тяжелая...
А радист совсем неплохо рубит! Он не опускает топор, вертит им над головой, и удары частые, точные, осыпающие мелкую древесную крошку. Ему перестойный кедр попался,