Над уровнем моря стр. 12
- там река шумит...
- Какая река?
- Кыга, не Кыга...
- Почему не Кыга?
- А я знаю?
- Ну хватит, Жамин, - решил я поближе к делу. - Давай-ка паспорта.
- Какие паспорта?
- Твой и Легостаева.
- У меня их нет.
- Где же они?
- У него... И журналы таксации у него. Брось, товарищ Сонец, надо искать идти, а вы тут второй день меня держите. Это он меня так назвал: "Сонец". Ишь ты, товарища нашел!
- Гражданин Жамин, - сказал тогда я. - Мне одно не
ясно - зачем ты решил взять досрочный расчет. А? Молчишь?
Почему раньше срока от артели ушел?
Он смотрел по сторонам, и видно было, что ему все на свете противно.
- Вы поняли мою мысль?
Он молчит. И тут я решил прямо спросить его насчет ножа. Подошел к нему, руки на плечи положил и гляжу в глаза. А все остальные смотрят на нас.
- А про финку, - говорю я, - ты забыл?
- А что? - вроде растерялся он. - Ваши ее отобрали.
- Знаешь ли ты, что на ней следы крови остались? Тут он вскочил, опять посмотрел на всех своими бешеными глазами, на меня тоже, и сел.
- Под срок подводите?
- Сознаешься? - в упор спросил я его. И тут он меня матом. Длинно и заковыристо, а сам чуть не плачет.
- Тихо, тихо, - говорю я ему. - За все ответишь. Иди гуляй пока...
Он пошел через огород к чуму, а я стал думать. Все выходило хуже некуда. Тут еще деловые соображения нельзя было откидывать. Беда с Легостаевым - большая беда, но если пропадут журналы таксации - значит всю работу в долине придется повторять. В этом году уже не успеть и, кроме того, грозит огромный перерасход денег на перетаксацию. Вообще-то с Симагиным и так назревала проблема - все партии уже работу закончили, начали выбираться из тайги, а эта, самая дальняя и важная, затянула сроки; и у меня все время болит душа, что они там не так посчитают размер пользования, и подрежут под корень экспедицию.
И мне грозят серьезные осложнения перед пенсией. Даже боюсь думать о моих детях. Я всю жизнь делал для них все, что мог, и случись сейчас что-нибудь со мной, как это скажется на их судьбах? Дороже детей нет ничего на свете, хотя у меня и есть к ним отцовские претензии.
Вторая моя дочь закончила девятый класс. Учится она неровно - то пятерки, то двойки. Бывает, что ведет себя плохо на уроках, о чем говорят записи в дневнике. Эта дочь пяти лет заболела костным туберкулезом позвоночника, четыре года прележала в санатории, а потом ходила в корсете. Дома ей уделяли основное внимание, позволяли делать все, что разре
шали врачи, баловали сластями и ничем не загружали по дому. Видимо, это все вошло в ее характер. И хотя она уже взрослая, но продолжает поступать так, как хочет. Заставить ее сделать что-нибудь по хозяйству - целое событие, хотя я предлагаю ей только подмести полы, стереть пыль или помыть посуду.
Свой дальнейший путь еще не определила. На мои указания о