Над уровнем моря стр. 44
полный котелок, растолок камнями сахар в тряпочке и засыпал еду.
- В войну плохо ели, - сказал я инженеру. - Домой пришел - голод. Шкуру теленка нашел под крышей, варил два дня, и все ели полдня.
- А эта кислица ничего, можно!
Мне радость, что он много съел. Стоял полный день, только солнце не появилось, и небо было серое. Потом пылью пошел дождь. Плохо. Я вытащил из-под Легостаева рюкзак, накрыл больного, ногу ладно накрыл. Инженер молчал, а я думал про его терпенье. Так не все могут. Я бы пропал.
- Нет, надо о чем-нибудь говорить, Тобогоев! - сказал он. - Иначе нельзя. Надо говорить, говорить!.. Вы видели речку, которая напротив падает?
- Видал.
- А камни там правда красные или это мне кажется?
- Красные.
- Почему?
- Видать, руда.
- А что значит Кынташ?
- Таш - камень.
- А кын?
- Кровь, - сказал я.
Инженер замолчал, а я подумал, зря такой разговор пошел,
- А как будет по-алтайски водка? - спросил он, не знаю зачем.
- Кабак аракы.
- Вот если б вы взяли с собой кабак аракы, хоть четвертинку!
- Нет. Ладно, не взяли.
- Почему?
- Уже бы выпили, - сказал я.
Он снова засмеялся,
а мне стало плохо, потому что он может головой заболеть. Когда они придут? Ночь я останусь, а утром надо за народом. Другого не придумаешь, пропадем диое. Правда, надо о чем-нибудь говорить. О простом. Если человеку плохо, надо с ним говорить о простом.
сказал что попало я, - куда захотел, туда
снова растянул губы была черная, а утром
- Главное, - поехал...
Я пожалел, что так сказал. Он в светлой бороде. Это вчера борода я номыл ее.
- Тобогоев, как будет по-алтайски "Я хочу пить"?
- Мен суузак турум. Ты пить хочешь?
- Да.
Принес котелок с водой, он выпил много. Голова у него была горячая и тяжелая, а глаза не смотрели. День кончался. Неизвестно, где сейчас солнце, только стало холодно, и я пошел за дровами. Я сварил чай с березовой чагой и положил в котелок весь сахар. У пас был еще маленький кусочек хлеба.
- Мен суузак турум, - к месту сказал инженер, и я дал ему чаю. Мне осталась половина, и я с большой радостью тоже выпил. Хлеб отдам ему перед ночью. Где Урчил? Знаю, что близко, однако не показывается. Умный собака.
- Тобогоев, а как по-алтайски друг?
- Тебе трудно выговорить. Надьы.
- Что тут трудного? Нады?
Верно, однако, - не стал поправлять его я.
Можно еще спросить, Тобогоев?
Пусть спрашивает про наш язык. Мы будем говорить, а думать не надо.
- Как по-вашему брат?
- Это просто: карындаш.
Карандаш?
- Не так. Карындаш!
Темнота в ущелье, и надо за дровами, пока видно. От горячих углей уходить плохо. Спина сильно болит, я промочил ее под дождем и не просушил.
- Карындаш! - хорошо повторил инженер.
Дождь не идет, но и звезд нету. Вертолета не будет.
6. КОТЯ, ТУРИСТ
Умора, как я-то попал в эту историю, просто подохнуть можно со смеху. Иными словами, плачу и рыдаю...
Еще зимой мы