Нагота стр. 660
любить? На слепоту, наивность надежды плохи!
Словоизвержения Мелиты внушали ей беспокойство. Интересно, куда она метила? Такая горячность связана с чем-то конкретным и личным, не иначе. Что-то за этим скрывается? Догадки распаляли любопытство, нашептывали всевозможные предположения, однако рассудок их тотчас отвергал. А не уловка ли это? Не собиралась ли Мелита всучить ей пуговицы, от ее же платья тишком отрезанные? Было бы напрасно отрицать, что подобные рассуждения и самой Асе давно не давали покоя, быть может, и не в столь законченной, категоричной форме. Но вот теперь эти мысли, высказанные устами Мелиты, обрели свой четкий смысл и контур. Слушая Мелиту, она совершенно определенно ощутила, как где-то внутри опять вспыхивают искорки неприязни. Пустопорожняя болтовня, не больше. На уровне школьного диспута «что такое любовь».
Потом она немного успокоилась. Нет, навряд ли это неприязнь. Самый настоящий страх. С замиранием сердца она ждала, не упомянет ли Мелита Гунара. Все равно в какой связи. Детали не имели значения. Пугала сама возможность, что Мелита как-то упомянет Гунара. Но Мелита все сказала, и, судя по наступившему молчанию, добавлений не предвиделось.
— Почему ты молчишь? — Мелита взглянула на Асю поверх спинки кровати.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала?
— Как тебе кажется, стоит ли все затевать?
— Ты хочешь услышать совет?
— Допустим.
— Там, где
речь идет о любви, советы — вещь бесполезная.
— Видишь ли, — Мелита вскинула кверху руки и, должно быть, охотясь за комаром, хлопнула в ладоши, — вчера он сделал мне предложение.
— Сделал предложение?
У меня появилась дурная привычка повторять чужие слова, подумала Ася, с помощью самоконтроля пытаясь прийти в себя после услышанного.
— Кто? — И этот вопрос неуместен, потому что ответ ей известен заранее.
— Доктор.
И опять они дружно рассмеялись.
— Серьезно?
— Совершенно серьезно.
Ей хотелось сказать: сделал предложение после недели знакомства. Но вместо этого почему-то воскликнула:
— Но у него же четверо детей!
— Четверо.
— А у тебя Варис.
— Пятый.
— И что ты ответила?
Теперь смеялась только Мелита. Смеялась упорно, долго, неестественно.
— А как по-твоему, что я могла ответить?
Ася не отрываясь смотрела на Мелиту.
— Я задала ему тот же вопрос, что тебе: стоит ли все начинать? Нет, моя милая, я, конечно, немного шальная, однако не настолько.
Она была полна разноречивых чувств. Пока же думала главным образом о том, как скрыть от Мелиты свою растерянность. Хотя о случившемся Мелита рассказала чуть ли не с насмешкой в голосе, но сделанным ей предложением она, несомненно, гордилась.
Предложение! Странное слово. Да и вообще разве в наше время делают предложения?
Она в самом деле не знала, как себя вести. Ее так и подмывало любопытство. Худая, длинноногая девчушка из интерната была в ней прямо-таки ошарашена новостью. Не тот ли сейчас момент, чтобы, как в юности, в порыве сердечной близости сдвинуть головы, пошептаться, обняться, поделиться тайнами? Разумеется, ей не терпелось узнать как можно больше. Третейская объективность — все это вздор. За каждым вопросом «а что было потом?» таится ненасытная жажда залезть в чужую душу.
Однако тут же заговорило и самолюбие. Слова Мелиты чем-то задели ее. Как будто были направлены против нее. Слишком она горда и тщеславна, чтобы никак с собой не связывать все происшедшее. Но если она и чувствовала зависть или неприязнь, все это