Нагота стр. 674
не американец, ты латыш. Твоя родина Латвия». — «Я хочу быть американцем!» — настаивал Джон... Но вот однажды ночью горячий ветер пустыни раскачивает дом, трещат потолки и звенят стекла в рамах... «А в Латвии ветер так же воет?» — спрашивает мальчик. «Нет, родной. Там ветер тихо качает ржаные колосья, шевелит длиннолистый аир в укромных заводях...» — отвечает мать. Она вспоминает косарей на туманном лугу и журавлиные пляски на моховых болотах, рассказывает о празднике Лиго и о том, как осенью желтеют березы, а ветки рябины покрываются красными гроздьями. Успокаивая сына, мать вспомнила и огород, пахнущий тмином, и кисловатый вкус только что испеченного ржаного хлеба... А в ушах Яна, преодолевая вой ветра, начала звучать какая-то забытая, пришедшая из глубокого детства мелодия...
Шли годы. Благодаря денежной поддержке отчима Ян смог поступить в университет, вскоре ему дали особую стипендию для продолжения образования в Швеции. Казалось бы, все складывается в его жизни благополучно, но неожиданно его мать умирает. Взяв оставленный ею адрес, Ян решает совершить поездку в Латвию. Вскоре автомобиль туристского агентства мчит его по шоссе из Риги и останавливается на каком-то перекрестка. Юноша выходит из машины, жадно глотая воздух. Неподалеку стоит старый дом, оттуда доносится запах поднимающегося теста, женский голос напевает латышскую песенку. По странно знакомой тропинке Ян
подходит ближе и видит сидящую под навесом мать, обращенную к нему спиной... — Что ты сегодня так рано, Ян? — спрашивает она, не оборачиваясь. Внезапно чары рассеиваются. Не отвечая неизвестной женщине — а, быть может, это была его тетка? — Джон поворачивается и понуро бредет к машине...
Мы сознательно подробно остановились на этом рассказе. На наш взгляд, здесь повествуется не только о горькой судьбе невольного эмигранта, но и о трагедии одинокой души, потерявшей подлинные связи с миром. По-настоящему его можно прочесть лишь в контексте всего творчества писателя.
Близок по замыслу к рассказу «Родина» и более ранний «Гость с того света». Здесь речь идет также о человеке, потерявшем родину. Приехав ненадолго из Швеции в Ригу, он признается: «Иду по Стокгольму, а мне Рига мерещится. Засыпаю — и снится мне Рига... Не надо было приезжать. Глядя на воду, жажды не утолишь». В «Госте» более резко обозначены социальные акценты: его центральный персонаж — бывший богатый домовладелец, человек, несравненно более корыстный и жесткий, чем Ян.
О четкости социальных позиций писателя свидетельствует и его роман «Серебристые облака», повествующий о борьбе рижской молодежи с фашистскими оккупантами и их приспешниками. Двадцать лет спустя герой романа, журналист Румниек, сопровождающий баскетбольную команду Латвии на международных играх, встречается в Стокгольме со своими бывшими знакомцами, по разным причинам оказавшимися в эмиграции. Вступая в непримиримый спор с националистическими теориями, он говорит одному из них: «В «курляндском котле» ... пулеметы говорили с тем же фашистским акцентом, как и в Париже, где расстреливали заложников, как и в Лидице, где казнили женщин и детей, и как в Центральной рижской тюрьме, где расстреливали рабочих за участие в комиссии по национализации фабрик». Любовь Румниека к Латвии неотделима от его интернационального и классового чувства. В то же время оно является составной частью его глубокой веры в торжество мира на земле, в могущество Олимпийской идеи.
Рассказы Скуиня «Серебристые облака» стали своего рода переходным этапом к