Найти свой остров стр. 139
– ни-ни.
– Маша, вопрос – ответ, быстро. Дарья сказала тебе, что на Матвеева покушались. Кому ты рассказала?
– Я…
– «Никому» говорили все, потом оказывалось, что все-таки кому-то сказали. С кем поделилась ты?
– Я… честно, я по секрету… только девочкам в отделе. И Ростик Бережков был…
– Понятно. Иди, работай.
Олешко поворачивается к присутствующим:
– Что и требовалось доказать.
– Их всех нужно немедленно уволить.
Прокурорский, высказавшись, поднимается и значительно смотрит на собравшихся.
– Да помилуйте, за что их увольнять? – Олешко смеется. – Охранник, конечно, получит от меня по самые помидоры, но, как мужик, я его понимаю. Остальное – дело техники: сказала подружке, подружка – другим подружкам, и пошло гулять – и все по секрету, главное. Но то, что Бережков знал, это теперь установленный факт, вы согласны?
– Да, мне понадобятся письменные показания всех участников цепочки.
– Обязательно. – Олешко добродушно кивает. – Все получите, забирайте их скопом, маринуйте, солите – но девочек верните назад в целости и сохранности.
– Давайте фигуранта, – предлагает прокурорский.
Олешко, удовлетворенно хмыкнув, снова снимает трубку внутреннего телефона:
– Ведите его сюда.
В зал заседаний входят двое охранников, между ними совсем теряется парень в сером в полоску костюме, аккуратненький, в прическе и маникюре, милый такой парнишка с лицом тихого троечника.
– Максим Николаевич, я вынужден пожаловаться! Это беззаконие! Я…
– Мы знаем. Ты папе пожалуешься.
Олешко глумливо ухмыльнулся. Он сейчас балансирует на грани двух своих ипостасей, и балансирует опасно. Но Матвеев этого не заметит, Ника заметит, но примет как должное, Булатова не испугает его второе «я», а прокурорский ничего не поймет. И Олешко посмеивается – давно у него руки чесались свалить Бережкова-старшего, и вот через щенка его он сможет устранить вечного раздражителя покоя Панфилова. То-то он обрадуется! Главное, пусть поправляется. Савостин, конечно, хороший мужик, но он больше все-таки архитектор, чем администратор, и заботы Александра тяготят его – ему подавай мозговой штурм, он ведь тоже из матвеевских «выкормышей».
– Ты знал, что на
Матвеева было совершено покушение?
– Я… нет, впервые слышу!
– Ростик, это уже установленный факт – девки сдали тебя, как стеклотару. Маша рассказывала это в отделе, и ты тогда там был. Хотел бы я знать, что ты вообще там делал, учитывая, что к бухгалтерии ты никаким боком. Ты знал, буквально на четвертые сутки после покушения знал. Вопрос в другом. Каким образом ты собирался занять кресло Панфилова?
– Я не…
– Ростислав, не надо лгать. Мы тебя прослушивали – иногда, выборочно. А с момента покушения – плотно. Вы с папой решили подгрести под себя фирму? Ну и что вы, два дебила, собирались с ней делать?
Ростик молчит, испуганный размером свалившейся на него беды и абсолютной невозможностью позвонить папе и спросить, что ему делать. Олешко, которого он и в расчет-то никогда не принимал, вдруг стал каким-то чужим и страшным, и его улыбка совсем не такая, как обычно, и глаза – холодные, оценивающие, абсолютно бесстрастные. Ростик сжался от страха – отец давно говорил, что придется уходить со службы, потому что прокуратура стала интересоваться некоторыми аспектами его деятельности, и это совершенно лишний интерес. Они думали, что же делать, жить-то на что-то надо, а фирма «Радиус» – да раз плюнуть забрать ее под себя умеючи, убрать только Панфилова, а