Найти свой остров стр. 171
Она высотой прямо в потолок, смотри.
– Верхушку обрезать придется, надо же макушку на нее нацепить!
– Обрежем. – Алексей достает с антресолей ящики. – Это все елочные игрушки?
– Ага. Здесь и бабушкины еще, и мои – я когда-то покупала на блошиных рынках. И современные – мы с Мареком каждый год покупаем, невозможно удержаться… Буч, не ешь дождик, ты что!
– Теперь будет блестеть в лотке. – Матвеев смеется. – Что там с тортом?
– Сейчас орехи дочистим, и все, готово. – Ника втягивает носом воздух. – Обожаю эти предновогодние запахи! Пахнет студнем, елкой, выпечкой, праздником! А завтра только салатики порежем и горячее сделаем, и все у нас готово. Лер, где мы в прошлом году гирлянды приспособили?
– У Марека в шкафу.
– Марек!
Ника кричит на весь дом, откуда-то слышны возня и грохот – дети украшают комнату Марека. Панфилов наблюдает за суматохой с веселым удивлением. У него такое чувство, словно он дома, – и он удивляется этому. Даже в своей квартире он не ощущал такого уюта… да он там его вообще никогда не ощущал. Приходил, принимал душ, менял одежду, пил кофе, спал. Иногда приводил женщин. Но уют – нет, уюта в его жизни не было. А теперь у него не просто уют, а большая, дружная семья, хоть и несколько странная.
– Лерка…
Она смотрит на него из-под ресниц, ресницы у нее рыжие, и веснушки на носу, и волосы, немного отросшие, топорщатся смешным ежиком, но Панфилов знает: у них все будет как надо, и даже детей они еще успевают, так что будут у Ирки брат и сестра, рыжие, как она сама.
– Как ты, Саня?
– Ничего. Курить, правда, совсем бросил.
Их пальцы сплетаются – никто не видит, но никого это и не касается, это только их момент, их нежность. И не было у них весны, они вступили в жаркое лето – на весну у них уже нет времени, да и ни к чему эти танцы с бубном, когда все предельно ясно: это его женщина, она родилась для него, и с ней будет спокойно, уютно и не слишком просто, но он готов к этому, потому что он и сам ведь не леденец на палочке, и…
– Нет, так не пойдет.
Ника стоит посреди гостиной с воинственным видом.
– Что, Никуша?
Олешко смотрит на нее абсолютно невинными глазами, но только он понимает, о чем сейчас пойдет речь.
– Ты мне зубы не заговаривай, Павел. – Ника даже раскраснелась от возмущения. – Или ты думал, что мы сейчас завозимся с елкой, уборкой и прочим, и я позабуду? Давай, расскажи нам, откуда там взялись
все эти серые личности? Мы ведь все по-другому планировали.
– Но вышло-то все равно не так.
– И что? Откуда взялись эти люди с одинаковыми лицами?
– Ну, не такие уж они одинаковые.
– Одинаковые, одинаковые. Все как на подбор негодяи. – Ника фыркнула. – Мы собирались выманить Кравцова, и ты позвонил по тому номеру и изобразил Борика. И мы решили, что выманим его, а там уж… что-нибудь с ним сделаем.
– Да, решили. А потом мне позвонил один человек. – Олешко отводит взгляд. – Он позвонил мне сам, а это значит, дело для него было в абсолютном приоритете. И предложил поучаствовать в операции на моих условиях. Это не