Найти свой остров стр. 170
есть – она, Ника, и есть эта девочка. Странное ощущение.
– Вот здесь я зарыла ее.
Береза больше остальных – словно главная здесь. Ника опустилась на снег и принялась расчищать место.
– Что ты, Никуша?
– Посмотрю, не осталось ли холмика.
– Да за столько лет-то… Я ведь и тогда заровняла все, боялась, что обнаружат. Завернула ее в свой платок, одуванчиков положила, веночек, что сплела для нее, на головку надела. А потом зарыла, заровняла место, чтобы никто не интересовался. И больше я сюда не возвращалась.
– Ну так пора было вернуться. Мам, мы можем перенести ее на кладбище, приедем как-нибудь по весне, выроем и…
– Нет, дочка. Тут она нашла свой покой, тревожить ее не надо. Пусть спит, это нужно оставить как есть. Видишь, береза какая выросла? Это она и есть, моя девочка. Ты росла – и она росла.
– Мама…
– Я тогда просила Бога, чтобы он сотворил чудо, – и он сотворил. Я всегда это знала. Давайте, дети, поедем обратно. Навестили, и будет.
Ника гладит холодный ствол березы – да, это дерево сильнее и выше остальных. Она испытывает странное ощущение – словно часть ее самой зарыта здесь. И если бы все обернулось иначе, ее жизнь стала бы другой, и не было бы Марека. И не встретила бы
она Алексея, и Лерку не узнала никогда.
– Как ты думаешь, бабушка знала?
– Нет, откуда. – Стефания Романовна снова всхлипнула. – Я тогда словно превратилась в другого человека, отрезала себя от всего, что было, а ты вела себя так, словно всегда была моей дочкой, и говорить очень быстро начала, да как! Сказки какие-то рассказывать пыталась. Нет, конечно, мать ничего не знала, а я не стала говорить – не из-за Григория, не из-за страха разоблачения, а просто потому, что Бог сотворил для меня чудо, вернул мне ребенка. О чем тут рассказывать? Это между мной и Им.
Ника смотрит на Марека и думает о том, что сама она не смогла бы так. Или нет? Прав Алешка, никто себя до конца не знает.
– Я ведь тогда ни о чем не думала, только об одном: она снова со мной! Остальное не имело значения. Я отчего-то даже не думала о том, что придется вернуться в Балхаш, где свекровь сразу обнаружит подмену. Словно кто-то отрезал меня от этих мыслей, словно все предопределено. Хотя, возможно, так оно и было…
И береза, застывшая на морозе, такая огромная и красивая, с тонкими веточками, словно залитыми в стекло, и мостик, через который бежала девочка на другую сторону, остались позади.
– Едем домой, мам. Ты права, лучше все оставить как есть.
* * *Самое странное занятие – лежать на диване и наблюдать, как вокруг тебя кипит работа. В квартире пахнет студнем и ванилином – Ника печет фирменный торт, студень липко перекатывается под крышкой. Матвеев с Олешко устанавливают в гостиной огромную сосну, Валерия сидит рядом и чистит орехи.
– Подержи здесь… черт, колется. Паш, да держи ты, она же падает!
Панфилов смеется, хотя ему еще больно. Ему надоело в больнице, он затосковал совсем без Валерии.
– Ребята, надо достать игрушки с антресолей.
– Ника, пусть Леха достанет. – Олешко раздосадованно трясет рукой – прищемил палец, ставя сосну в подставку. –