Наложница фараона стр. 46
знал. Но ничего плохого никогда не говорила!
Андреас снял шапку, отец помог ему снять курточку и сапожки.
— Сапоги у меня новые, — сказал Андреас, немного закидывая головку, чтобы лучше видеть глаза своего высокого отца.
— Хорошие, — на этот раз отец отозвался немного рассеянно.
— Мне их сапожник сделал, — продолжал мальчик. Ему захотелось рассказать, как сапожник давал ему твердый сахар и подарил волчок, и как в мастерской за занавеской мелькнули какие-то глаза, как будто глаза самого Андреаса. Но мальчик чувствовал, что что-то его удерживает от этого беспечного рассказа. Чуткий Андреас ощутил, какое странное напряжение охватило душу его отца при этом самом простом слове «сапожник». Андреас почувствовал, что больше говорить не надо, и замолчал. Тут совсем кстати отец взял его за руку:
— Пойдем поедим, ты, должно быть, очень проголодался…
— Дома мама приготовила… — пробормотал мальчик.
Ему не хотелось, ни в коем случае нельзя было, чтобы отец думал, будто Андреасу голодно дома, да это и было неправдой, мать всегда готовила вкусное кушанье. С этим тревожным чувством вины Андреас снова подумал о матери. Конечно, она ищет его… Но ничего, он скоро вернется…
Столовая показалась мальчику еще наряднее и новее, чем прихожая. Здесь все было в зеленых тонах, серебряная посуда матово блестела. Вокруг стола было четыре стула. Отец и сын присели.
Но вот наконец начался обед. Андреас и вправду проголодался. Служанка принесла оловянный таз, кувшин с водой, и когда все вымыли руки, подала каждому тонкое льняное полотенце. Хозяйка налила, зачерпывая серебряным половником, суп из большой миски в тарелки. Суп оказался очень вкусный, густой, с какими-то вкусными кореньями. Затем служанка подала большую рыбину, нафаршированную тоже кореньями.
Отец спросил Андреаса, дают ли ему дома легкое вино. Андреас заметил, что отец не сказал: «дает ли тебе мама вино?», а спросил «дают ли…», как будто у Андреаса дома много людей. При этой женщине отец не хочет говорить о маме. Андреас снова испытал приступ острой жалости к матери, тревогу за нее… Надо скорее идти домой… В другой раз мальчик ответил бы, что да, вино ему дают, чтобы и отец сейчас дал ему вина, но эта тревога за мать и жалость к ней помешали солгать.
— Нет, — тихо отвечал мальчик, — Мне питье с корицей дают…
— Я велю приготовить… — встрепенулась хозяйка.
— Не надо, — быстро откликнулся Андреас, не глядя на нее, — я сейчас не хочу. Я просто воды попью…
Ему налили чистой воды в серебряный бокал.
Впрочем, во время этой трапезы кое-что привлекало особенное внимание мальчика. Сразу после того, как отец сказал ему: «А это наша Алиба!», Андреас то и дело взглядывал на стул, поставленный рядышком со стулом хозяйки. Видно было, как она заботливо наклоняется, доливает суп, нарезает рыбу… Андреас смотрел с любопытством и удивлением.
— Ты не будешь сердиться, господин Андреас, — шутливо обратился к нему отец, — если я буду любить Алибу немного больше, чем тебя? Ведь она все же девочка и больше нуждается в любви…
Мальчик поднял на отца огромные изумленные глаза и улыбнулся, как будто ему предлагали поиграть в какую-то новую занятную игру. Казалось, он хочет о чем-то спросить отца, но не решается. Внезапно хозяйка перехватила взгляд мальчика. Он тотчас отвлекся, но черты ее красивого лица выразили