Нарушая традиции (СИ) стр. 94
года назад, готовя подобную для себя, он и не надеялся на успех. Однако всё получилось. Только пришлось слить в морион, извлечённый из пуговицы, большую часть своей силы, иначе остатки резерва могли притянуть к себе отделённую часть обратно и тогда всё стало бы бессмысленным. К счастью, в обратную сторону это правило не работало. Единственное, он не успел хоть немного восстановиться и вскоре попал в руки старосты и Эрвина. Хотя, если рассуждать здраво, будь он чуть в лучшем состоянии в тот момент, это мало что изменило бы. И так, и так попал бы к некроманту.
Грег провёл рукой по короткому ёжику волос и прислушался к своим ощущениям. Ладонь приятно щекотнуло в момент соприкосновения. Следовательно, чувствительность вернулась полностью. Это не могло не радовать, значит тело окончательно ожило и можно спокойно приступать к задуманному. Открутив от рубашки ещё одну пуговицу, Грег решил не доставать камень, а оставить, как есть. Силу Эрвина вытянула Стефания, а для осколка достаточно будет и этих размеров мориона. Рубашка непривычно разъехалась на груди.
— Ни дать, ни взять, выгляжу, как герой-любовник из дешёвого бульварного дамского романчика. — фыркнул Грег.
Положив пуговицу рядом со свёртком, он уставился на горстку пепла, расположившуюся на том самом месте, где ранее находилась потрёпанная записная книжка Холла.
— Жаль, конечно, но с другой стороны, всё правильно. Такие знания не должны достаться никому. Хватит экспериментов с осколками. Узнаю Стефи, она, как и Габи, всегда зачищает следы. Значит успела сделать привязку на Николаса до того, как его окончательно уничтожили. Теперь от его архивов точно ничего не осталось. Где бы не находились, они все превратились в пепел вместе со своим автором. Хотя, думаю, лабораторный журнал с расчётами и результатами экспериментов Тео постигла та же участь. Стефи будет не Стефи, если не расширила привязку на все практические упоминания об осколках. Но не думаю, что Тео сильно расстроится. Все необходимые заклинания и формулы и так у него прочно сидят в голове. Как и у нас со Стефи. Что бы не случилось, Госпожа не допустит, чтобы мы пошли по пути Холла или младшего Торна.
Положив некроманта в центр пентаграммы, Грег быстро расставил свечи и вытащил из скатки серебряный четырёхгранный стилет с чёрной витой ручкой. Зажав в другой руке пуговицу, он встал над Эрвином и принялся читать заклинание. Некромант хотел было что-то произнести, слова застряли у него в горле, когда он увидел, как сперва у Призывающего зрачок вытеснил радужку, а затем она вернулась на место, но расслоилась на три движущихся одновременно ободка, став из серой одновременно красной, чёрной и зелёной. Вспыхнули лиловыми огнями чёрные свечи. На середине заклинания Грег вонзил в сердце Эрвина стилет и призвал свою силу. По внешнему контуру пентаграммы взметнулись серо-голубые языки пламени с фиолетовыми и зелёными разрядами. От каждой вершины восьмиконечной звезды к Грегу потянулись тонкие нити, становясь с каждой секундой всё ярче. Раздался нечеловеческий крик Эрвина, полный боли и ужаса. Но Грег прочно удерживал его жизнь на грани, не давая некроманту умереть. Три года назад, проводя над собой подобный ритуал, ему было значительно легче: ведь он добровольно дробил свою душу, а вот младшему Торну довелось испытать на себе все "прелести" процедуры