Нарушители равновесия стр. 168
строй вражеской пехоты поспешил расступиться, освобождая путь. Несколько человек замешкались и тут же исчезли под копытами. Это была, конечно, нелепая случайность, но Уладу подумалось, что именно так воюет Велга — безжалостно, переступая через трупы и врагов, и друзей. Где сейчас она? Смотрит с вежи? Или Гадюка тоже села на коня, чтобы самой возглавить атаку?
По рядам негромко передавали команды. Лучники подсчитывали стрелы, те, у кого были копья, выходили вперед. Улад тоже попытался пробиться в первый ряд, но несколько кметов окружили его, не давая двинуться. Давний обычай — воины берегут вождя, если надо — ценой своей жизни. Улад не стал спорить. Сейчас, когда конница прорвет строй, опасность будет всюду.
Над полем поднялась пыль. Сквозь нее уже можно было разглядеть лица — — молодые, веселые, скалящиеся радостными улыбками. Они были уверены в победе. Мелькнул белый стяг, а рядом с ним Улад увидел всадника на рыжем коне — очень знакомого всадника… Гадюка!
Велга была без шлема, ее светлые волосы развевались по ветру, рука сжимала меч. Забыв обо всем, Улад рванулся вперед, по охрана удержала его. А в следующий миг стало не до Волги — конница на полном скаку врезалась в строй улебов.
Все произошло так быстро, что Улад опомнился уже на земле. Он лежал среди пожелтевшей травы, вокруг были чьи-то тела, непонятно, живые или мертвые, а прямо между ними ступали конские копыта. Одно из них чуть не наступило на руку, и молодой Кей еле успел отодвинуться. Он понял — строй прорван. Значит, все — конец…
Но погибать не хотелось, и Улад привстал, пытаясь понять, что происходит. Конница уже успела пройти. Велга вела «Солнце» прямо на отряд бродников. Молодой Кей взглянул вперед — вражеская пехота не спеша двигалась прямо на них.
— М-мои улебы! — Улад вскочил и с трудом поднял меч, чувствуя отчаянную боль в плече. — Все, кто жив, встать! Строиться! Строиться!
— Кей! Кей! — послышалось в ответ. — Кей жив! Кей, мы с тобой!
Уцелевшие вставали, отбежавшие в сторону возвращались. И вот строи вновь восстановлен — редкий, всего в три ряда, но это все-таки строй, а значит, можно драться. Что там у бродников?
Конница уже почти поравнялась с отрядом Ласкини. Странно, но усачи даже не попытались стать ближе друг к другу. Они даже копья не выставили! Что же они делают?
Уладу показалось, что бродники сошли с ума. Или пьяны — ибо только пьяные или безумные могут вести себя так нелепо. Усачи стояли, небрежно опираясь на свои копья, некоторые даже присели прямо на траву. Еще миг — и конница растопчет недоумков! Вот белый стяг поравнялся с первым рядом…
…В уши ударил вой. Это не был крик отчаяния или боли. Это вообще не походило на голос человека. Волки! Десятки волков завыли одновременно, и в этом вое слышались тоска и лютая звериная злоба. Только в следующий миг Улад понял, что никаких волков нет, а вой — почти неотличимый от звериного — доносится со стороны бродников.
Он успел удивиться, но тут же все стало ясно. Кони! Они тоже слышали!
Ровный строй всадников смещался. Кони вставали на дыбы, испуганно ржали, скидывая растерявшихся волотичей на землю. А вой все длился — грозный,