Нас больше нет стр. 28
отца.
Мне становится нечем дышать в этом доме. Я резко поднимаюсь и, не произнеся ни слова, уверенными шагами мчу к выходу. Кажется, кто-то меня окликает. Но я даже не оборачиваюсь. Я словно в вакууме нахожусь.
Глаза застилает пелена. Все расплывается. С силой сжимаю кулаки, заставляя себя оставаться в реальности. Я так зла. Невероятно. А еще поражена новостью о том, что Давид работает на папу. Я так много раз задавалась вопросом, как там Леонов, чем занимается, не женился ли снова, не отправили ли его в горячую точку, а он, оказывается, все это время продолжал жить как ни в чем не бывало рядом моей семьей.
Тянусь к двери, но чья-то сильная рука перехватывает меня за талию, прижимая спиной к стальной груди. Ноздри щекочет аромат мужского тела, и откликается каждая моя клеточка.
И это бесит.
— Отпусти, отпусти меня! — Пытаюсь извернуться и вырваться из его захвата. Кожу жжет от его прикосновений.
В данную минуту я не способна трезво мыслить, веду себя словно истеричка, но мне нужно на воздух. Срочно. Прямо сейчас.
— Лера, прошу, успокойся. Давай поговорим, — его голос звучит негромко, виновато, хрипло.
Я резко замираю после его слов. Напрягаюсь.
— Поговорим? — шиплю я. — Поговорим? — мой голос срывается на высоких нотах. Я ничуть не забочусь, что нас может кто-то услышать. — О чем, Леонов? О том, как три года назад ты выкрикивал мне в лицо обвинения, что мой отец заставил бедного мальчика делать все не по своей воле? Поговорим о том, как ты меня ненавидел и всю мою семью? Хотел поскорее от нас всех избавиться? Да так сильно, что теперь расхаживаешь здесь, занимая должность главы безопасности? Об этом ты хочешь поговорить?
Я тяжело и часто дышу. Вспышка гнева уходит так же внезапно, как и появляется. На ее место приходят опустошение, разочарование и усталость.
— Отпусти меня, — говорю уже спокойно и дергаюсь.
Но Леонов меня будто не слышит.
— Я не ненавидел тебя, Лер, — выдыхает мне в макушку, прижимая к себе еще ближе. — Просто вспылил и вывалил на тебя кучу дерьма. А исправлять было поздно.
— Исправлять было нечего, — невесело смеюсь я, замерев.
Я чувствую, как и его грудь вздымается так же часто, как и моя. Какое-то время мы так и стоим. Если посмотреть на нас со стороны, можно подумать, что мы влюбленные, которые наслаждаются близостью друг друга. Но это не так.
— Ты же не просто так оказался рядом с домом, где проходила вечеринка? — спрашиваю я, вспоминая, как несколько ночей назад я чуть не попала под колеса машины Давида. — Ты знал, что я там, да? Следил за мной? Выполнял поручение отца?
Давид не отвечает.
— Ну конечно, выполнял, — качаю я головой.
Привкус горечи во рту возвращает меня в реальность.
— Я ухожу. Улечу послезавтра обратно. Так что ваши семейные посиделки никак ко мне не относятся.
Предпринимаю еще одну жалкую попытку освободиться. И в этот раз мне удается. Но я отчего-то не спешу бежать.
— Лера, — растягивая мое имя, устало обращается ко мне, — все предельно серьезно. Вернись, пожалуйста, обратно. Это касается и твоей безопасности, — строго, словно родитель, говорит он.
— Верни мне Илью, и я улечу. У меня нет желания оставаться ни в этом доме, ни в