Нас больше нет стр. 30
меня хорошенько, наорет, сделает больно.
Но он не двигается. Замер. Рассматривает меня.
Смотрит на меня так, словно пытается узнать.
Или же просто размышляет, какое наказание применить. Я ежусь, ладонь жжет оттого, с какой силой я приложила Давида. Кисть саднит от его крепких пальцев.
— Ты, — сквозь зубы шипит он угрожающе, склоняясь ко мне.
Я жмурюсь. Отчего-то сейчас чувствую себя маленькой совсем рядом с ним и слабой. Я никогда не знала Давида хорошо и не имею понятия о пределе его жестокости и сдержанности.
Дыхание у моего лица. Щекочет кожу. Он совсем близко.
Нервы накалены до предела.
— Ну же, давай, ударь меня в ответ, — ору отчаянно я.
И это последнее, что могу произнести, потому что в следующую минуту меня резко разворачивают, прижимают к стене и затыкают рот жесткими губами.
Я застываю, пораженная действиями Давида. Широко распахиваю глаза и задерживаю дыхание, пытаясь осознать происходящее.
Леонов же обхватывает пальцами мой подбородок, фиксируя голову в удобном для него положении, и жадно въедается в мои губы, сминая и подчиняя себе мою волю.
Грубо проталкивается языком мне в рот. Целует с напором, жестко, отчаянно, словно от этого поцелуя зависит чья-то жизнь. И все это в полной тишине. Под ритмичные биения наших сердец.
Он не замечает, что я не
отвечаю. Лишь потрясенно хлопаю ресницами, забыв о том, что стоит проявить сопротивление.
Шок — единственное, что ощущаю в это мгновение. Когда-то я мечтала о том, чтобы губы Давида ласкали меня, сейчас же это все так неправильно.
Я чувствую на языке горький привкус сигарет. Давид явно курил перед тем, как войти в дом. Его щетина царапает мою нежную кожу. Наши дыхания смешиваются. Это все так знакомо. Словно и не было между нами тех трех лет.
Оказывается, я все еще слишком хорошо помню, как может быть с ним. Слюнявые поцелуи и поспешные ласки Леши ничто в сравнении с тем, каким может быть Леонов.
Я дрожу в его руках, но медленно прихожу в себя.
Я раскрываю рот, чтобы произнести хоть что-то, но он расшифровывает это по-своему. Отпускает мой подбородок и углубляет поцелуй, превращая его в ласку. Тягучую, сладкую, давно забытую.
По щеке скатывает слеза. Это я оплакиваю свою любовь к нему. Она прошла, но отголоски не выкорчевать из сердца никак. Вот и сейчас глупое и наивное сердце трепещет в груди, стучит, словно бешеное, радостно встречает бывшего хозяина.
Голова начинает кружиться еще больше. Коленки подкашиваются. Знакомое чувство заполняет меня, подхватывает, унося в водоворот.
Я делаю вдох и совершаю ошибку. Слишком знакомый, привычный и родной запах проникает в ноздри. Кажется, достаточно закрыть глаза, чтобы перенестись в другое место. В его квартиру, в нашу постель, где нас почти каждую ночь сжигала страсть. И я все еще была полна иллюзий о нашем счастливом будущем.
Так легко обмануться и оставить прошлое за спиной в такие моменты.
Мысленно даю себе еще десять секунд. А потом отстранюсь.
Давид вжимает меня в стену, я перестаю сопротивляться. Сил больше нет ни на что. Если он таким образом пытался меня дезориентировать — то ему это удалось.
В какой-то момент несмело отвечаю ему, поддаюсь, хоть и знаю, что нельзя.
Давид замедляется. Чувствует во мне перемену.