Нас больше нет стр. 58
Так что выбираешь?
— Сам знаешь.
— Хорошо. Только единственная просьба — никаких истерик, грубости и всего прочего. — Он поворачивается ко мне, смотрит пристально, ожидая ответа.
— Ты предлагаешь временное перемирие?
— А разве мы были в состоянии войны? — Его бровь вопросительно ползет вверх.
— Нет, но я тебя ненавижу всем сердцем, и ты об этом знаешь.
Черт. Он слишком близко, Я зависла на его пушистых ресницах. Нужно срочно себе напомнить, почему я его так ненавижу.
— Ненависть — это очень растяжимое понятие, его грани так тонки, что часто другие чувства очень просто спутать с нею, — заключает Давид, склоняясь еще ближе ко мне.
— Пф-ф-ф, не заблуждайся, Леонов. Моя «ненависть» означает лишь ненависть. Никаких двойных смыслов. — Я складываю руки на груди и откидываюсь на спинку сиденья. Внезапно понимаю, что в наше общение вернулась некая легкость.
— Знаю. Это я так, на философию потянуло, — качает головой Давид и отворачивается от меня, пристегиваясь ремнем безопасности.
Давид заводит мотор и выезжает на дорогу.
— А сейчас у тебя кто-то есть? — не выдерживаю я и спрашиваю, при этом не отвожу взгляда от резинки.
— Пес, — без заминки отвечает тот.
— Ты понял, о чем я. Это нечестно, что ты знаешь абсолютно все о моей жизни.
— Это моя работа. Ты, кажется, пить хотела. Так пей.
Я
прикрываю глаза и, кажется, умудряюсь задремать. Километровая пробка тянется к выезду из города из-за аварии впереди. Когда открываю глаза, то удивленно смотрю на Давида, потому что мы въезжаем в частный сектор, где расположен дом отца.
— Ты, кажется, говорил, что мы поедем к котятам. У меня закрадываются сомнения, что ты везешь меня не туда. — Наклоняюсь вперед, вглядываясь в лобовое стекло.
— Раз сказал, что едем к котятам, значит, едем к ним, — усмехается Давид и сворачивает на соседнюю с нами улицу.
Я удивленно выгибаю бровь, не совсем понимая, куда мы приехали. Может быть, Леонов теперь живет здесь? Двухэтажный небольшой дом весьма милый и со стороны кажется уютным и обжитым. Три года все же прошло, не всегда же ему в той квартирке жить. Мой отец наверняка неплохо ему платит за работу. Уж побольше, чем зарплата военного.
Давид паркуется на подъездной дорожке, во двор не заезжает, поворачивается ко мне.
— Выходим.
Мы синхронно покидаем салон и хлопаем дверцами. Я щурюсь от солнца, разглядываю все вокруг. Вдруг понимаю, что особо-то и не знаю этот район города, хотя и жила здесь не один год.
Леонов жмет на звонок, несколько секунд ожидания, и калитка открывается. Значит, дом не его.
Мы пересекаем двор, когда из дома выходит невероятно красивая девушка и спешит к нам.
Она высокая и стройная. На модель похожа. На ее лице растягивается искренняя улыбка при виде Леонова, моя же улыбка быстро исчезает, стоит наткнуться на ее небольшой животик, определенно указывающий на беременность, и этот радостный блеск в глазах при виде Леонова.
— Ну наконец-то, а то ты со своей работой совсем забыл о семье. — Она обнимает его, целует в щеку. Они обмениваются любезностями, я же приросла к земле.
Он что… он что, к своей жене меня привез? Я ни хрена не понимаю. В голове гудит от тех вариантов, что подкидывает мой мозг, сердце пронзают тысячи иголок. Единственное, чего