Нас больше нет стр. 60
Настя выглядывает из-за плеча Давида, смотрит на меня совсем недружелюбно. Ревнует Давида — понимаю я. Крепче обнимает его за шею.
— Они спят, — сообщает она. — Когда спят, нельзя смотреть на них. И спать они долго будут. До утра.
— Настя, — строгим голосом отчитывает ее мать. — Не будь злюкой, иначе с папой на выходные ни на какую рыбалку не поедешь. — Она забирает ее из рук Давида, говорит что-то еще, но тихо. — А теперь беги к папе и скажи, что у нас гости. — Подталкивает ее к крыльцу, а я вдруг выдыхаю.
Господи, вот же я дуреха. Это, скорее всего, сестра Давида. Он же говорил что-то о ней и о том, что у нее ребенок есть.
Леонов оглядывается на меня, и я понимаю, что все еще стою на месте, в то время как остальные зашли в дом.
Я скрещиваю руки на груди, чувствую здесь себя некомфортно. О таком нужно предупреждать. Смотрю на ворота, но сбежать отсюда было бы странным поступком с моей стороны. Проявлением слабости.
— Это твоя сестра? — спрашиваю у Давида, поравнявшись с ним.
— Жена брата. Но сестра тоже здесь, судя по припаркованному во дворе автомобилю.
Мы оба бросаем взгляд на черный внедорожник с наклейкой «Ребенок на борту». Молчим. Леонову, кажется, тоже не по себе.
— Ясно.
Давид придерживает для меня дверь, и я проскальзываю в дом.
— Если тебе нужно в уборную, она рядом с кухней. Мил, тебе помощь нужна? — обращается к девушке, которая моет в раковине овощи.
— Если Лера никого кухонным ножом не зарежет, то от ее помощи я бы не отказалась, — стоя к нам спиной, отвечает Мила.
— В отличие от Ольки Лера умеет не только колбасу нарезать, но и хорошо готовит, — усмехается он.
От его слов мне отчего-то становится тепло. Надо же, хоть что-то обо мне знает и помнит.
— Тогда не откажусь. А ты к парням иди, там за детьми присмотреть нужно. Они тебя всю неделю ждали. И огурчики отнеси. — Мила вручает ему тарелку и подмигивает.
Я топчусь на месте, не зная, за что взяться. Я вот не люблю, когда на моей кухне хозяйничает кто-то еще. Лучше уж пусть в гостиной ждут или рядом на стуле сидят и развлекают болтовней.
Но Мила не я, она быстро находит мне дело. Достает из холодильника сыр, кладет передо мной на стол нож, доску и командует:
— Нарезай, как нравится.
Она вообще очень располагающий человек. У нее глаза горят от счастья, она постоянно поглаживает свой выступающий животик, что-то напевает под нос.
В кухне панорамное окно, которое выходит на задний двор. Я стараюсь не смотреть туда, но взгляд то и дело цепляется за Давида, который играет с двумя малышками. На вид они ровесницы. Не знала, что он любит детей, мы с ним на эту тему ни разу нормально и не говорили.
Когда у меня перед нашей свадьбой случилась задержка, он вел себя сдержанно, не выступал против возможного отцовства, но когда беременность не подтвердилась — больше этой темы мы не касались.
— Вы двое снова вместе? — от внезапного вопроса Милы у меня нож соскользнул, и я порезала палец.
— Черт. — Подхожу к раковине и включаю воду, промывая рану.
— Сильно порезалась? — взволнованно спрашивает она.
— Ерунда, —