Нас больше нет стр. 93
Неужели я на всю жизнь останусь зависима от одного-единственного мужчины? От этого становится горько.
— Я слышал, что у твоего отца серьезные проблемы. — Я вздрагиваю от слов Дамира. Поднимаю на него испуганный взгляд.
— Я не в курсе дел отца, — проглотив ком в горле, произношу я, соврав.
Дамир вызывает доверие, но этого недостаточно для того, чтобы верить ему безоговорочно. В мире денег друг с легкостью может превратиться во врага.
— Тебе стоит уехать, Лер, — серьезно говорит он с тревогой в голосе. — У меня яхта есть. Хочешь, могу организовать тебе круиз по Средиземному морю? Ты мне нравишься, Лер, мне бы не хотелось, чтобы эта мясорубка проглотила и тебя.
— Спасибо, но не стоит за меня беспокоиться. Твои опасения, скорее всего, напрасны.
Я утыкаюсь в его грудь, давая понять, что разговор окончен. Просто наслаждаюсь танцем, думая о сказанном им. Проблемы отца, оказывается, ни для кого не новость. Но мы все здесь. Никуда не бежим. Значит ли это, что их можно решить?
— У моего друга в субботу открытие ночного клуба, приходи, — после продолжительной паузы предлагает он.
— Хорошо. Мне не помешает развеяться.
— Это свидание, если что, — огорошивает меня Дамир.
— Я буду с охраной, если что, так что даже не надейся затащить меня к себе в постель на первом свидании, —
смеюсь я и отчего-то соглашаюсь, даже не раздумывая. Ведь нужно же двигаться вперед, забыть наконец-то о прошлом.
Танец заканчивается, и, держась за руки, мы возвращаемся к нашему столику. У меня голова кружится. Последние несколько бокалов явно были лишними.
Отец с Юлей еще танцуют. Дамир отодвигает для меня стул, и тут я натыкаюсь взглядом на злого как черт Леонова. У меня словно воздух из груди выбивают, столько всего в его глазах отражается. Лицо начинает пылать.
— Прости, я в уборную. Скоро вернусь, — натянуто извиняюсь перед Дамиром и позорно сбегаю, чтобы привести свои нервы в порядок и выветрить из организма алкоголь.
Я быстро иду по коридору, музыка здесь звучит едва слышно. Тяну на себя дверь уборной, но не успеваю даже переступить порог. Меня сзади хватают чьи-то руки и заталкивают внутрь, захлопывая за нами дверь.
Глава 26. Давид
Ревность — это то чувство, которое было мне незнакомо. До этого момента.
Я всегда подкалывал друзей, когда у них в башке творилось что-то неладное, когда из-за бабы срывались, сегодня же ничуть не лучше их.
Лера, прихрамывая, двигалась в сторону уборных, и я, оставив Богдана за главного, двинулся следом за ней.
Ее хромота — прямое напоминание мне о том, какая я тварь. Сломал ее, сорвался, растоптал, не остановил, когда нужно было. И лучше бы мне и дальше держаться на расстоянии, как три года исправно делал это, но я всегда поступал вопреки здравому рассудку, когда дело касалось Ее.
Дамир Железнов — богатый, успешный, перспективный. Ей нужен именно такой мужчина. Способный подарить ту жизнь, которую она заслуживает. Она не должна сидеть в скромной квартирке, выглядывать в окно и ждать меня с очередного задания. Гадать, живой я или нет. Ей нужны покой, счастье, стабильность. И это не обо мне.
Моя участь — стоять в стороне и наблюдать за тем, как она продолжает жить дальше. Без меня. Вот только ни хера