Нас больше нет стр. 94
это не правильно. Не после того, как жалась ко мне всю ночь, не после того, как с пылкостью мне отдавалась. Моя маленькая блондинка всегда принадлежала мне, и, как бы ни противилась, отпустить уже не смогу. Медленно, по шагам, но приручу ее снова. Расшибусь башкой о бетонные плиты, но заставлю забыть все плохое. Заставлю заново доверять. И любить меня тоже заставлю.
Скорее бы уже кончилось все это дерьмо, в котором погряз ее отец. Чтобы не дергаться посреди ночи, проверяя камеры у ее комнаты, чтобы не бить себя по рукам каждый раз, когда хочется наплевать на все и просто весь день находиться рядом с Лерой, хотя бы со стороны наслаждаться ею, просто наблюдать.
Я догоняю ее у самой двери. Она настолько погружена в свои мысли, что не слышит моего приближения. А у меня кровь внутри закипает и скручивает внутренности. Видел, как другой ее лапает, как она отвечает на его улыбки, флирт, и понимал, что сделать с этим ничего не могу. Ничего, кроме как заклеймить ее. Чтобы только моих губ вкус чувствовала, чтобы обо мне только думала. Чтобы и близко во второй раз этого Железнова не подпустила.
Я хватаю ее за талию, заталкиваю в уборную и захлопываю за нами дверь. Не лучшее место для того, что собираюсь сделать, но могу поспорить, эти стены и не такое видели.
Я зажимаю рукой ее рот. Она дергается, пытается освободиться: снова напугал ее, но контролировать себя сложно. Думаю совсем не тем местом, которым хотелось. Иначе был бы не здесь.
А мгновение спустя Лера вдруг расслабляется. Только дышит глубоко и прерывисто. Скорее всего, поняла, что это я. Не знаю как. Возможно, чувствует мое присутствие, как это делаю всегда я.
Я зарываюсь носом в ее волосы, убираю руку от ее рта, прижимаюсь еще ближе. Так, чтобы она своей упругой задницей чувствовала, что делает со мной.
Я дышу тяжело, сердце в груди от адреналина биться сильнее начинает. Или же это из-за близости с ней?
— Ты сдурел? — вроде и возмущается, но как-то тихо, слабо. Замерла в моих руках и не шевелится. Выжидает.
— Похоже, — выдавливаю из себя, а сам, как полоумный, надышаться ею не могу. И так спокойно становится. Вот только мысли в голову ненужные лезут. Что если бы не налажал три года назад, каждый день собственное успокоительное и наркотик у себя дома имел бы.
— Где Богдан?
— Сегодня я вместо него.
— Это не совсем то, что обычно делает Богдан. А раз ты вместо него…
Я не даю ей договорить, ныряю рукой под
ее топ, накрываю ладонью грудь, и из ее горла вырывается хриплый стон.
— Что ты делаешь?
— Не знаю, — честно признаюсь ей. — А на что это похоже? — Второй рукой расстегиваю ее чертовы брюки и ныряю пальцами под резинку тоненьких трусиков. Жалобный писк щекочет уши.
— На то, что ты собираешься изнасиловать меня прямо в туалете, — запоздало отвечает она, дрожа всем телом.
— Жертвы не текут перед насильником, а ты, девочка, слишком влажная для меня.
Я погружаю палец в ее лоно, размазываю по кругу влагу. Знаю, это слишком грязно, но хочу сейчас именно этого. Лера перехватывает мою руку, пытается освободиться. Я резко разворачиваю ее лицом