Наша девочка стр. 29
сон.
Проснулась я в кровати. Рядом сидела насупленная Наталка – она вязала крючком салфетку и ногой качала люльку с Тамиком.
– Наталка, – позвала я ее.
– Ты живая? Мама! Каринка живая! – Наталка заорала так, что Тамик проснулся и заплакал. Но ворвавшаяся в комнату тетя Соня кинулась ко мне, а не к сыну.
– Кариночка, деточка, слава богу. Наталка, беги к тете Тамаре. Пусть идет! Кушать хочешь? Что хочешь? Попить? А молочка? Наталка, забеги в магазин за хлебом.
Тетя Соня продолжала прижимать меня к груди, гладить по голове и причитать.
– Ты меня так напугала! Уснула и не проснулась. Столько часов спала! Я уже и зеркало к твоему рту подносила, чтобы проверить – дышишь ты или нет. Да меня Тамик так не пугал, как ты! Спишь и спишь. Я уже не знала, что и думать. Что болит? Где болит? Нога болит? Сейчас тетя Тамара придет, отвар принесет. Давай ты поешь! На вот, попей.
Тетя Соня поднесла к моим губам ковшик с водой. Я выпила весь.
– В туалет хочу, – призналась я.
Тетя Соня проводила меня в туалет и привела назад. Я старалась прыгать на правой ноге, поскольку левая была замотана бинтами.
Было не то чтобы больно, скорее страшно. Я поморщилась, когда ложилась в кровать.
– Вот, выпей еще, тетя Тамара оставила, – испуганно предложила тетя Соня.
Я ей не призналась, что морщилась не от боли, а оттого, что опять всех подвела. Мне было стыдно и больно, жалко тетю Соню и Наталку, обреченную на вязание, жалко Тамика, который продолжал хныкать – тетя Соня возилась со мной и не обращала на него внимания. Я тяжело вздохнула и, видимо, в эту же минуту опять уснула.
Проснулась я от звенящей тишины. В доме никого не было, даже Тамика. Совершенно никаких звуков. Я вышла во двор, но и там была тишина.
– Наталка! – позвала я. – Тетя Соня!
Никто не откликнулся. Я вернулась в дом в поисках записки – мама, когда уходила, всегда оставляла записку. Но ведь тетя Соня не моя мама. Может, они все в гости ушли? Или гулять? Мне стало обидно до слез. Я ведь вроде как болею, а меня все бросили.
Когда я вспомнила про то, что болею, мне стало себя очень жалко, хотя нога совершенно не болела. Ни капельки. Я спокойно могла на нее ступать. Правда, воспоминание о прошлом вечере заставило меня немедленно захромать. Я обошла все помещения – зимнюю кухню, летнюю, на огород вышла, надеясь хоть там увидеть Наталку, даже заглянула в курятник. Там на меня накинулся петух, так что пришлось спасаться бегством. Мне очень хотелось посмотреть на котят, но петух боялся только Наталки, а на меня бросался смело и дерзко.
– Кис-кис-кис, – позвала я, рассчитывая, что хотя бы Багира прибежит. Но и кошка не появлялась.
Что мне оставалось делать? Несмотря на то, что я уже почти неделю жила в доме тети Сони, село я так и не узнала – везде ходила за Наталкой. К тому же она всегда выбирала разные дороги и тропинки, так что даже до магазина я бы не смогла добраться самостоятельно. От этой мысли мне опять захотелось плакать. Неужели я настолько бестолковая, что не могу ни двор подмести, ни орехи своровать. Даже в курятник без Наталки зайти не могу. И никогда, никогда я не понравлюсь Мишке. От последней мысли мне совсем стало нехорошо – ведь я призналась сама себе в том, что Мишка мне нравится, несмотря на слова дяди Жорика. Что мне оставалось делать? Я все-таки решила заплакать, усевшись на ступеньках дома.
В этот момент в калитку постучали, и во двор вошел высокий мужчина в костюме. От его костюма и ботинок шел свет, по крайней мере, я так подумала. Казалось, он весь сверкал и искрился. Он держал в руках букет цветов.
– Здравствуй, девочка, – обратился ко мне мужчина. Мне он показался интересным – вроде бы пожилой, но выглядит не как пожилой.
– Здрасте. – Я изо всех сил старалась вспомнить, видела ли я его раньше.
– Где хозяева? – Незнакомец улыбался.
А я смотрела на его ботинки, у которых были ужасно длинные носы, как в книжке про Маленького Мука. Только они были черные и тоже сверкали. Я думала о том, что ему очень тяжело ходить в таких ботинках – наверняка он цепляет носами землю. Мужчина нависал надо мной, создавая тень, и продолжал светиться, а я сидела на ступеньках. От этого нависания мне опять стало нехорошо. Я не знала, что делать в таких ситуациях,