Наша девочка стр. 38
всегда. Хочешь – гуляй, хочешь – спи. Так жил он долго. Пока однажды богатый человек не увидел, что еж стал очень грустным. Сидит на одном месте и даже не бегает – не хочет.
– Как ты себя чувствуешь? Всего ли тебе хватает? – спросил человек. – Чего желает твое сердце? Только скажи – все исполню.
– Ничего мне не надо, – ответил еж. – Лишь одно у меня желание. Верни меня под куст, где ты меня нашел, – в мой лес, в мою норку. Только об этом и мечтаю.
После этой сказки я опять горько заплакала.
– Я же говорила, что сказки – для маленьких! – буркнула Наталка. – Ты тоже хороша, мам, другую сказку не могла рассказать? Каринка и так нездоровая, еще ты со своими ежиками!
– Лучше отвар принеси. – Тетя Соня уже не знала, как меня успокоить, – я залила слезами подол ее ночной рубашки. Так и уснула в слезах.
Утром я проснулась от громких голосов. Наталка уже высунулась по пояс в окно, чтобы лучше слышать.
– Что случилось? – спросила я.
– Мама Костика пришла. Он пропал, – прошептала Наталка.
– Как пропал?
– Не слышно. Вроде бы на канале. Тимур молчит, не признается.
Конечно, я ничего не поняла. Но Наталка шепотом мне все объяснила. Канал – это такая канава на краю села. Из нее поливают плантации. Туда детям запрещают ходить. Потому что очень сильное течение, даже сильнее, чем в реке, и шлюзы. Если о шлюз ударишься, то все, умереть можно.
– Мы туда сходим обязательно! – пообещала Наталка.
– Так ведь нельзя! – испугалась я.
– Ну и что? Много чего нельзя. Все же ходят!
Как выяснилось позже, Костик вместе с Тимуром и Дамиком накануне, прямо с утра, пошли на канал. То есть родителям они, конечно, не сказали, что пошли на канал. Сказали, что на велосипедах будут кататься. Тимур с Дамиком вернулись по домам вечером, а Костик нет. Никогда раньше никто и не думал волноваться. Даже вечером еще особенно не волновались. Но мама Костика принесла маме Тимура парное молоко с вечерней дойки и увидела, что Тимур уже дома, а ее Костика еще нет. Ребята везде вместе бегали – и если собирались поздно, то тоже только все вместе. Тетя Луиза, мама Костика, спросила у Тимура, где ее сын, но Тимур начал лепетать что-то невнятное – мол, он не знает, наверное, велосипед сломался, и вообще все нормально. Вот тут женщины уже и разволновались: если у кого-то из ребят ломался велосипед, то чинили его все дружно. Никто не оставил бы друга со сломанным велосипедом. Мама Тимура пообещала ему веселую жизнь и копание огорода, если он не скажет, где Костик, но Тимур покорно согласился даже на огород. После этого тетя Луиза вместе с мамой Тимура побежали домой к Дамику, который, конечно же, был у себя. Он стал говорить, что Костик наверняка на плантации или гусей пошел воровать, что полностью противоречило версии про сломанный велосипед. Мама Дамика пообещала сыну веселую жизнь, полив огорода два раза в день всю неделю и разгрузку машины со щебенкой. Дамик на все покорно согласился, и после этого уже три женщины подняли на ноги мужчин.
С Костиком явно что-то случилось. Отцы поговорили с сыновьями, но те как воды в рот набрали. Отец Тимура даже пригрозил отобрать у сына велосипед, и то не подействовало. Женщины начали голосить и накинулись на мужчин – пусть ищут Костика где хотят, хоть всю деревню перероют. Мужчины отправились на поиски, но ни на плантации, ни в поле, где паслись гуси, ни на Тереке Костика не нашли.
Более того, его не видел даже дядя Жорик, который, сидя за своим забором, видел и слышал все, что происходило в деревне, – ему даже со стула для этого не нужно было подниматься. Именно он и посоветовал поискать на канале, куда все ребята бегают купаться. Но и на канале Костика не нашли. Продавщица в магазине на станции сказала, что мальчишек не видела, пистоны никто не подкладывал. Костик просто сгинул. Дождавшись утра, мама Костика прибежала к тете Соне, но та честно ответила, что Наталка вчера была приговорена к тихим играм на лавочке возле дома. Тут мама Костика опять заплакала.
– Почему ребята молчат про Костика? – спросила я Наталку. – Они знают, где он?
– Конечно, знают, – хмыкнула Наталка, – но молчат, потому что они друзья. Разве можно друга предать? Они наверняка на слюне поклялись.
– Так, может, что-то случилось, – не унималась я.
– Если молчат,