Наших бьют! Кровавый спорт, американская доктрина и водоворот тупости стр. 2
Томпсон. Так мне удалось познакомиться с королем гонзо. Азартный игрок, спортсмен, стратег, ярый приверженец команд, на которые он ставит и выигрывает. Хантер? Спорт? Почему?
Да потому что спорт сносит ему крышу. Фирменное «Хо-хо!», глумливая улыбка и культ озорства — вот те черты литературного героя Хантера, что так органично сочетаются со спортом.
Потому что конечная цель Хантера в том, чтобы его окрестили премьер-министром веселухи, а спорт — это его автострада гордости.
Потому что Хантер любит анархию, превосходство, силу, богатство, преемственность, реванши и провалы. Перепады настроения — основа жизненного стиля гонзо.
Потому что спорт полон бунтарей и хулиганов, лучших друзей Хантера.
Потому что Хантер генетически предрасположен к неопределенности, приключениям, авантюрам и риску.
И, наконец, потому, что спорт для Хантера — неиссякаемый источник высшего наслаждения.
В самом конце 1978 года Хантер приехал в Вашингтон и пригласил меня на воскресное футбольное пиршество в его номер в отеле Hyatt Regency. Еще до начала матча он как радушный хозяин стал заказывать еду и напитки в номер. «Я хотел бы пять виски Chivas Regal, три упаковки по шесть штук Haineken, полдюжины «кровавых Мэри» и все шоколадное, что есть в меню». Я был его единственным гостем и сообщил хозяину, что сижу на диете, поэтому сладости и алкоголь —
не для меня. Час спустя два официанта доставили заказ. Выражение лиц у них было такое, что их стоило бы заснять на камеру для истории. На подносе стояли ваза с шоколадным мороженым и блюдо шоколадных пирожных, лежали немецкий шоколадный торт, полдюжины шоколадных кексов, один шоколадный пломбир, два шоколадных пирога и целый набор других сладостей, включая необходимый после приема пищи десерт в виде шоколадных конфет. Вот теперь Хантер был готов к футбольному матчу.
Обычно он смотрел спортивные состязания, сидя на высоком вращающемся стуле на кухне ранчо «Сова» рядом с обитым кожей холодильником. Это был его командный пункт. Не сходя с места, Хантер переключал спутниковые каналы, отвечал на телефонные звонки и отдавал распоряжения домашним. Кроме того, он регулярно выдавал яркие эпитеты по поводу происходящего на телеэкрана и всю ночь поглощал всевозможную еду.
Но на что действительно стоило посмотреть, так это на то, как он беседовал — с присутствующими здесь же или по телефону. Это был нескончаемый, непрерывно бурлящий поток, перескакивающий со спорта на политику и с политики на спорт. От него буквально взрывался мозг.
Вот приступ бешенства — реакция на пресс-конференцию в Дубае и на неудачный бросок из-под кольца.
Страсть — доводы в пользу Джона Керри и проклятия в адрес Эла Дэвиса.
Краткая передышка — информация о политических и экологических проблемах Вуди Крик и срочная новость о травме колена, полученной Шаком перед решающей игрой.
Страшный суд — действия бен Ладена и предчувствие очередной договорной игры (вспомните договорные матчи с баскетбольной командой «Бостон колледж», которые устраивала мафия).
Публицистический пафос — свободу Лисл Оман и слава горячо любимым «Индианаполис Колтс», победившим в Суперкубке.
Ругань — в адрес дураков, которые не скрывают своих политических симпатий и спортивных пристрастий. Они сразу становятся жертвами гонзо-стилета.
Ликование — Хантер провозглашает тосты за победителей, стучит кулаком по столу и восхваляет мудрость, кричит «ура!» в честь выигранных пари, справедливости и веселья.