Наследие греха стр. 105
себя на том, что молится о несбыточном: просит у Бога, чтобы тот изменил прошлое.
И тут миссис Криллинг снова постучала в окно.
Арчери судорожно вздрогнул, как лягушка, пронзенная электрическим током, и ему даже показалось, будто он ощутил прикосновение ледяной ладони к своему сердцу. Он вскрикнул и заставил себя посмотреть в окно.
– Извините, я задержалась, – сказала Имоджен. – Ужасный вечер.
«Она же должна быть внутри», – подумал Генри, собираясь с мыслями. Но нет, она оказалась снаружи и все стучала и стучала в стекло, видя, что он стоит как громом пораженный. С переменой ее местоположения для него изменилось и все прочее, потому что тогда она не прятала свою машину. Напротив, ее автомобиль стоял теперь бок о бок с его собственным – мокрый, серебристый, блестящий, словно живое прекрасное существо, поднявшееся из глубин моря.
– Как вы вошли? – спросила женщина уже в холле.
– Дверь была открыта.
– Наверное, рабочие забыли запереть.
– Я тоже так подумал.
Твидовый костюм и светлые волосы миссис Примеро потемнели от дождя. Раньше викарий по глупости – или, точнее, по своей испорченности – представлял сцену их свидания так: она подбежит к нему и заключит его в объятия. Вместо этого она глядела на него строго, почти сурово, отчего между ее бровями залегли две морщинки.
– Наверное, нам лучше пойти в утреннюю гостиную, – сказала она. – Там есть мебель и нет… ассоциаций.
Мебель этой комнаты состояла из двух кухонных табуретов и одного стула с плетеной спинкой. В окно, густо покрытое копотью и грязью, была видна оранжерея, к потрескавшимся стеклянным стенам которой льнула мертвая лоза. Арчери подвинул даме стул, а сам сел на один из табуретов. Им владело странное, но не лишенное определенного очарования ощущение, будто они – он и она – пришли посмотреть этот дом, прежде чем купить его, но пришли рано и теперь вынуждены ждать агента, который вот-вот должен подъехать, чтобы все им тут показать и рассказать.
– Здесь можно устроить кабинет, – сказал бы тогда Генри. – В солнечный день эта комната наверняка очень приятна.
– Или мы могли бы тут есть. Комната славная, и кухня рядом, – возразила бы ему Имоджен.
– Как ты справишься с тем, что придется вставать по утрам, готовить мне завтрак? – спросил бы Арчери, думая про себя: «Любовь моя, любовь моя…»
– Вы хотели мне что-то объяснить, – сказала Примеро, и общая постель с совместными завтраками исчезла из их перспективы, как исчезла и сама перспектива. Точнее, от нее осталось лишь одно: этот разговор в сырой утренней комнате с видом на мертвую лозу.
Пастор начал рассказывать ей о Тесс и Чарльзе и об уверенности миссис Кершо в невиновности ее мужа. Лицо бывшей модели стало особенно жестким и холодным, когда он дошел в своем рассказе до наследства, и, не дав ему закончить, она спросила:
– Вы в самом деле хотели доказать, что убийца – Роджер?
– Что мне было делать? Я разрывался между Чарльзом и вами, – сказал священник, и его собеседница торопливо затрясла головой. Кровь бросилась ей в лицо. – Я умоляю вас верить одному: если я искал знакомства с вами, то не по той причине, что вы – его жена.
– Я верю.
– Те деньги… его сестры… вы о них не знали?
– Я ничего о