Наследие греха стр. 103
ей он едва слышал свои слова. – Мне надо увидеться с вами, – добавил он, забывая свое прежнее обещание.
Очевидно, его собеседница тоже не вспомнила об этом обещании.
– Сюда вам нельзя, – сказала она деловито, – Роджер где-то в доме, а он может принять ваши извинения совсем не так благосклонно, как я. Прийти к вам у меня тоже не получится: «Олива и голубь» – респектабельное заведение, где гостям не позволяют подниматься в номера постояльцев.
Генри пробормотал что-то нечленораздельное.
– Вот и вторая вульгарность, которую я сказала вам за сегодня, – добавила дама. – Ну, не говорить же нам в холле, среди старых ретроградов, правда? Послушайте, а как насчет
«Приюта Победителя»?
– Там же закрыто, – сказал пастор и бестолково добавил: – И дождь идет.
– У меня есть ключ. Роджер сохранил. Скажем, часов в восемь? В «Оливе» будут счастливы, если вы отужинаете раньше.
Тут в дверях показалась голова его сына, и священник с виноватой поспешностью положил трубку. А ведь он звонил отнюдь не тайком, а по просьбе самого Чарльза.
– Кажется, я договорился с Примеро, – сказал викарий, и ему в голову пришла давно забытая цитата неизвестно откуда: «Бог дал людям языки, чтобы они могли скрывать свои мысли».
Но младший Арчери с непоследовательностью юноши уже забыл об этом.
– Тесс с отцом уезжают, – сказал он.
– Я спущусь.
Они стояли в холле и ждали. «Чего? – удивился Генри. – Когда утихнет гроза? Или случится чудо? Или им просто хотелось проститься?»
– Я так жалею, что столкнулась с Элизабет Криллинг, – сказала Тереза. – И в то же время мне жаль, что я не поговорила с ней.
– Это как раз хорошо, что вы не поговорили, – возразил священник. – У вас с ней нет ничего общего. Единственное, что вас объединяет, – это возраст. Вам обеим двадцать один год.
– Не торопите мою жизнь, – странным голосом сказала Тесс, и он заметил, что в ее глазах блестят слезы. – Двадцать один мне будет только в октябре. – Она подхватила матерчатую сумку, которая служила ей вместо выходного чемоданчика, и протянула пастору руку.
– Мы любим вас и покидаем с любовью, – сказал Кершо. – Что тут еще добавишь, правда, мистер Арчери? Я знаю, вы надеялись, что все сложится по-другому, но чему быть, того не миновать.
Чарльз смотрел на свою любимую не отрывая глаз, но она упорно не глядела в его сторону.
– Бога ради, разреши мне хотя бы написать тебе, – попросил молодой человек.
– Зачем?
– Мне будет приятно, – натянуто сказал Арчери-младший.
– Меня не будет дома. Послезавтра я уезжаю в Торки, в гости к тете.
– Но ты ведь не на пляже будешь там жить, правда? У этой тети наверняка есть адрес?
– У меня нет бумаги, не на чем записать, – сказала Тесс, и Генри увидел, что она вот-вот расплачется. Он пошарил в кармане, нашел письмо полковника Плашета – нет, это нельзя ей показывать! – и вынул открытку со стихом и изображением пастушка. С затуманенными глазами девушка кое-как нацарапала адрес и молча протянула открытку Чарльзу.
– Пойдем, милая, – сказал ее отчим. – Домой, не щадя лошадей. – Он вынул из кармана ключи от машины. – Загоним все пятнадцать, – добавил Кершо, но никто даже не улыбнулся.
Глава 15
У тех, кого он оскорбил… надлежит просить прощения; а тем, кому причинил убыток или вред… надлежит возместить его