Наследие греха стр. 123
обрести посмертную славу.
Хозяйка по-прежнему ничего не отвечала, но это уже не смущало гостя: он понял, что ему надо делать, ответ снизошел на него, словно озарение от самого Господа. Надо просто продолжать говорить: тихо, размеренно, словно гипнотизируя. Слова текли, банальности и клише опережали друг друга, похвалы стихам, которых он никогда не читал, а значит, не имел причин восхищаться ими, заверения и безосновательные обещания, выполнить которые, возможно, будет не в его силах, сыпались с его уст. И все это время священник, точно опытный гипнотизер, следил за реакцией женщины, кивал, когда кивала она, и стоило лишь первой робкой улыбке затрепетать на ее губах, как он расплылся в такой широченной ответной улыбке, что куда там любому слабоумному…
– Вы мне их покажете? – осмелился Генри наконец. – Вы позволите мне взглянуть на произведения Джона Грейса?
Он сидел затаив дыхание, пока Ирен мучительно медленно придвигала к шкафу табурет, становилась на него и тянулась к верхней полке. Они лежали в коробке, простой картонной коробке из бакалеи, в которую, судя по надписям на шероховатых боках, были когда-то упакованы консервированные персики. Мать Тесс взялась за нее с таким непередаваемым благоговением, забыв обо всем на свете, что не заметила стопку журналов, лежавших поверх, и те соскользнули на пол.
Журналов было не меньше дюжины, но лишь одна обложка обожгла пастору глаза так, словно в них плеснули кислотой. Часто моргая, он отвел взгляд от фото прекрасного лица под шляпой из июньских роз и спадающих из-под них льняных прядей. Теперь он ждал, когда заговорит миссис Кершо, и ее слова помогли ему выбраться из внезапно разверзшейся пучины боли и одиночества.
– Наверное, это Тесс вам сказала, – прошептала она. – Хотя это наш с ней секрет. – Она подняла крышку коробки, давая ему прочесть надпись на верхней рукописи. «Стадо. Молитва в драматической форме. Автор Джон Грейс». – Если бы вы раньше сказали мне, что вам интересно, я бы вам сама их показала. Тесс говорила, что их надо показать кому-то неравнодушному и… понимающему.
И снова их глаза встретились, и робкий, полный трепета взгляд Ирен Кершо словно напитался силой взгляда Генри, уверенного и твердого. Он знал эту способность своего лица точно отражать его чувства. И, наверное, его собеседница тоже прочла их, потому что протянула ему коробку со словами:
– Вот, возьмите. Забирайте.
Но он отпрянул, отдернул руки. Он понял самую суть ее жеста: она откупалась от него, отдавала ему самое дорогое, что у нее было, в обмен на его молчание.
– Только ни о чем меня не спрашивайте, – добавила женщина и слабо вскрикнула. – Не спрашивайте меня о нем!
Не в силах выдержать ее взгляд, викарий импульсивно прикрыл глаза руками.
– Я не имею права причинять вам такие мучения, – возразил он.
– Ничего, ничего… все в порядке. – Пальцы Ирен с неожиданной твердостью легли на его руку. – Только не надо спрашивать меня о нем. Мистер Кершо говорил, что вы хотели узнать что-то о Пейнтере – Берте Пейнтере, моем муже. Я расскажу вам все, что помню, все, что вы захотите узнать.
Палач и инквизитор в одном лице… Лучше уж стремительный удар кинжалом в сердце, чем это бесконечное вытягивание жил. Генри стиснул кулаки так, что боль от разрезанного недавно стеклом