Наследие греха стр. 50
Полные ярости старческие глаза моргнули, водянисто-голубые в красных веках. – Вряд ли вы могли его забыть…
– До смертного часа не забуду, – ответила Элис. Возможно, при этом она думала о собственном теле – когда-то столь полезном, разумно устроенном механизме, а теперь на три четверти утратившем подвижность.
– Не могли бы вы рассказать мне, как все было? – попросил Генри.
Она начала, и он сразу понял, что эта история уже множество раз слетала с ее губ. Наверное, не все старухи в палате были прикованы к постелям, и не исключено, что кое-кто из них коротал вечера, собираясь вокруг кровати Элис Флауэр и слушая ее историю. «Историю, – подумал пастор, перефразируя известную цитату, – способную оторвать детей от забавы, а старух – от камелька».
– Он был чертом, – начала она, – истинным дьяволом. Я боялась его до смерти, но виду никогда не подавала. Брать все и ничего не давать взамен – вот был его девиз. Шесть фунтов – вот все, что я получала за год, когда только пошла в услужение. А этот – все у него было: и дом, и зарплата, да еще машина прекрасная. Но нет, некоторым подавай луну с неба. Казалось бы, что за труд для молодого здорового парня принести пару совков угля в день для старой леди? А мистеру Берту Пейнтеру это было трудно. Черт Пейнтер – вот как я его всегда называла. В тот субботний вечер, когда он все не шел да не шел, мадам так и пришлось сидеть в ледяной нетопленой гостиной. Уж как я ее просила тогда: позвольте мне пойти потолковать с ним, мадам, но она и слышать не хотела. «Утром я сама с ним поговорю, Элис» – так она мне сказала. Сколько уж раз я твердила себе, что если бы он явился в тот вечер, то я была бы там с ними. И он не смог бы нагородить столько лжи.
– Но наутро он все-таки пришел, мисс Флауэр.
– Вот тогда она ему все и высказала. Я сама слышала, как она его честила.
– А вы что в это время делали?
– Я? Когда он пришел в первый раз, я чистила овощи на обед мадам, а потом открыла духовку и поставила туда мясо. Меня спрашивали об этом в лондонском суде, в Олд-Бейли. – Женщина умолкла и взглянула на священника с подозрением. – А вы, наверное, книгу об этом пишете, да, сэр?
– Что-то в этом роде, – не стал спорить тот.
– Они там хотели знать, хорошо ли я слышу. Да уж получше, чем судья, который вел это дело! То-то и оно. Будь я туга на ухо, мы бы в то утро еще сгорели.
– Как это?
– Черт Пейнтер был у мадам в гостиной, когда я пошла в кладовку за уксусом для мятного соуса. Вдруг слышу – на кухне что-то шлеп и зашипело. «Опять эта старая духовка!» – подумала я – и точно. Ну, я тут же назад, открываю духовку и вижу: одна картофелина вроде как соскочила и упала прямо на газовую горелку. Вот она и шипела, а когда я открыла духовку, огонь загудел, как в паровозной топке. Ну, я ее быстро с горелки сбросила, а потом сделала глупость: залила водой. Вот дура-то старая! Ох, какой там